Теперь он мог заглянуть в прошлое, хотя различал его не очень отчетливо. Так человек, стоящий на вершине высокой горы, видит долину сквозь дымку. Он понял, что человек не всегда жил в городах, и с тех пор, как машины дали ему возможность освободиться от тяжелого труда, шло соперничество между двумя типами цивилизаций. Во время Веков Рассвета существовали тысячи городов, но большая часть человечества предпочитала жить относительно небольшими сообществами. Универсальная транспортная система и мгновенные перевозки давали им возможность связываться с остальным миром, и они не чувствовали необходимости жить бок о бок с миллионами своих собратьев.
Лис мало чем отличался от сотен других сообществ в те ранние дни. Но постепенно за долгие тысячелетия в нем развилась независимая культура, одна из самых высоких, которые когда-либо знало человечество. Она во многом основывалась на прямом использовании силы разума, что обособило ее от остального человеческого сообщества, все больше полагавшегося на машины.
Они двигались разными путями, и пропасть между Лисом и другими городами расширялась все больше. Мосты наводились только во времена великих кризисов: например, когда начала падать Луна. Ее уничтожением занимались ученые Лиса. А также во время защиты Земли от Завоевателей, которых остановили в последней битве при Шалмиране.
Великое испытание истощило человечество. Один за другим умирали города, и пустыня поглощала их. Население уменьшилось и постепенно стало переселяться в Диаспар, что и сделало его последним из величайших городов.
Большинство изменений не затронуло Лис. Но ему нужно было бороться за собственную жизнь — бороться с пустыней. Естественного барьера — гор — было недостаточно, и много веков прошло, пока этот оазис оказался в безопасности. Здесь картина была затуманена, возможно, намеренно. Элвин не мог понять, что было сделано для того, чтобы Лис стал таким же вечным, как Диаспар.
Казалось, голос Серанис доносился к нему с громадного расстояния. Это был не просто голос, а часть симфонии слов, где много голосов звучало в унисон.
— Вот, очень кратко, наша история. Ты видишь, даже в Века Рассвета мы очень мало имели общего с городами, хотя люди оттуда часто приходили к нам. Мы никогда им не препятствовали, так как многие из наших величайших умов пришли к нам именно оттуда. Потом города стали умирать, но мы не хотели вмешиваться в этот упадок. Когда перестал существовать воздушный транспорт, до Лиса стало возможно добраться только одним путем — по системе сообщения с Диаспаром. Создав парк, вы закрыли ее с вашего конца. И забыли о нас, хотя мы никогда не забывали. Признаюсь, Диаспар удивил нас. Мы ожидали, что он разделит участь остальных городов. Вместо этого он достиг устойчивой культуры и может существовать, пока будет существовать Земля. Это не та культура, которой мы восхищаемся, но мы рады, что те, кто хочет убежать, могут это сделать. Путешествие совершило гораздо больше людей, чем ты можешь себе представить. И почти все они становились выдающимися людьми, приносившими с собой что-то ценное в Лис.
Голос затих, и Элвин снова ощутил себя, стал самим собой. Он с удивлением заметил, что солнце опустилось ниже верхушек деревьев, а небо на востоке потемнело, и на нем появились первые признаки наступающей ночи. Где-то раздался низкий гудящий звук колокола, медленными волнами наполнявший тишину; с каждым ударом воздух полнился ощущением тайны и ожидания. Элвин заметил, что дрожит. Но не от вечерней прохлады, а от волнения и удивления, от всего того, о чем узнал. Было уже очень поздно, и он находился далеко от дома. Внезапно его охватило непреодолимое желание увидеть знакомые улицы и здания Диаспара, вновь очутиться среди друзей.
— Я должен вернуться, — сказал Элвин, — Хедрон, мои родители… Они, наверное, ждут меня.
Однако это было правдой лишь наполовину. Хедрона действительно интересовало и беспокоило, что с ним произошло, но больше никто в городе не знал, что он покинул Диаспар. Не нужно было объяснять, но слова были произнесены, и Элвину стало немного стыдно за себя.
Серанис внимательно посмотрела на него.
— Думаю, это будет нелегко, — произнесла она.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Элвин. — Разве машина, в которой я попал сюда, не может доставить меня обратно?
Он не представлял себе, что его могут задержать в Лисе против воли, хотя такая мысль и мелькнула у него.
Впервые Элвин заметил, что Серанис находится в некотором замешательстве.
— Мы говорили тебе, — начала она, не объясняя, ни кто такие “мы”, ни когда они успели посовещаться, — если ты вернешься в Диаспар, город узнает о нас. Даже если ты пообещаешь ничего не говорить, сохранить тайну будет невозможно.
— А почему вы хотите держать все в секрете? — спросил Элвин. — Мне кажется, для наших городов было бы только полезно, если бы они могли снова встретиться.
