Элвину трудно было поверить, что разум может существовать в такой неподходящей форме. Но самое удивительное ждало их впереди. Хотя это существо было явно внеземного происхождения, даже Хилвар при его знании биологии не сразу понял, с каким организмом они имеют дело. Существо не являлось единым целым, и во время разговора называло себя “мы”. На самом деле оно было ни чем иным, как колонией самостоятельных существ, организованных и управляемых неведомой силой.
Существа, отдаленно напоминающие это, например, медузы, некогда процветали в океанах Земли. Некоторые из них достигали огромных размеров. Их полупрозрачные переливающиеся тела и целый лес жалящих щупалец иногда могли расплываться в воде на двадцать, а то и тридцать метров. Но ни у одного из этих созданий не было и намека на интеллект — ничего, кроме возможности реагировать на простейшие раздражители.
Здесь же безусловно присутствовал разум, хоть и ущербный, вырождающийся, — но все же интеллект. Никогда Элвин не мог позабыть эту фантастическую, нереальную сцену: Хилвар сидит на берегу и медленно, по крупицам складывает воедино историю Мастера, а протеиновый полип у его ног с усилием выталкивает из себя незнакомые слова; темные воды озера набегают на руины Шалмирана, а над всем этим висит трехглазый робот и наблюдает за ними немигающими глазами.
Мастер прибыл на Землю, когда там царил хаос Переходных веков. Галактическая Империя распадалась, но линии связи между звездами не были еще полностью прерваны. Мастер был по происхождению человеком, хотя родиной его была планета-спутник одного из Семи Солнц. Еще в юности его вынудили покинуть родную планету, воспоминания о которой преследовали его всю жизнь. Свое изгнание Мастер приписывал мстительности врагов, но дело было в том, что он страдал той неизлечимой болезнью, которой среди разумных существ подвержены только Homo sapiens. Болезнь эта — религиозная одержимость.
Человечество на протяжении своей ранней истории породило бесконечную череду пророков, ясновидящих, мессий и евангелистов, убедивших себя и своих последователей, что им и только им открыты тайны мироздания. Некоторым из них удалось создать религии, пережившие многие поколения и вдохновлявшие миллиарды людей; другие же были забыты еще при жизни.
Развивающаяся наука последовательно разоблачала эти космологические догмы, создавала чудеса, непосильные для пророков, и, наконец, уничтожила все эти верования. Однако ей не удалось уничтожить благоговейный страх, трепет и смирение, которые испытывают разумные существа, созерцая величие Вселенной. Наука, несомненно, ослабила и повергла в забвение бесчисленные религии, каждая из которых с невероятным высокомерием утверждала, что она одна обладает истиной, а миллионы ее предшественников и противников погрязли в заблуждениях.
Начиная с самого примитивного уровня цивилизации, время от времени возникали обособленные культы, хотя и не обладавшие достаточной силой. Но какими фантастическими ни были их убеждения, им всегда удавалось привлечь учеников. Эти культы достигли особого расцвета в смутные времена. Неудивительно поэтому, что в Переходные Века наблюдался всплеск интереса к иррациональному. Когда действительность угнетает, люди ищут забвения в мифах.
Хотя Мастер и стал изгнанником, он покинул свою планету не с пустыми руками: Семь Солнц были центром власти и науки в Галактике и у Мастера, вероятно, были влиятельные друзья. Он совершил побег на корабле — небольшом, но одном из самых быстроходных и захватил с собой в ссылку еще одно достижение галактической науки — робота. Вот этот робот и стоял сейчас перед Элвином и Хилваром.
Возможности машины были неисчерпаемы. В каком-то смысле она стала вторым “я” Мастера; без нее религия Великих, очевидно, погибла бы после смерти Мастера. Они вместе скитались среди звездных скоплений, и зигзагообразный путь привел их, наконец, в мир, откуда были родом предки Мастера, что было, конечно, не случайно.
Десятки тысяч томов были написаны об этой саге, и каждый из них вызвал к жизни многочисленные комментарии. В результате этой цепной реакции подлинники исчезли под грудой толкований и пересказов. Мастер побывал во многих мирах и всюду оставил учеников. Он был, очевидно, мощной личностью, так как вдохновлял равно и людей и нелюдей, и несомненно, что религия, привлекавшая к себе столь многих, была возвышенной и благородной. Возможно, Мастер был самым удачливым — и самым последним — из мессий человечества. Никому из его предшественников не удалось завоевать столько последователей и пронести свое учение сквозь время и пространство.
Что это за учение, Элвин и Хилвар точно не знали. Большой полип изо всех сил старался изложить его, но многие слова были просто бессмысленны, кроме того, привычка полипа быстро и механически повторять предложения или целые отрывки почти не давала возможности следить за рассказом. Вскоре Хилвар постарался вывести беседу из бессмысленных глубин теологии и сосредоточиться на выяснении фактов.
