Наступила полная остановка: видимо, робот проверял управление и ячейки памяти, которые находились в бездействии на протяжении целых геологических периодов. Затем раздался слабый звук — Элвин слышал его впервые: еле слышное гудение, постепенно набиравшее высоту, октава за октавой, и наконец исчезнувшее, выйдя за пределы слышимости. Изменение скорости не ощущалось, но вдруг он заметил, что по экрану проплывают звезды. Земля появилась опять и укатилась прочь — потом снова возникла в несколько ином положении. Корабль “вилял”, раскачиваясь в пространстве, подобно тому, как стрелка компаса ищет север. В течение нескольких минут небо продолжало вертеться и крутиться, пока корабль не остановился — гигантский снаряд, направленный к звездам.
В центре экрана огромным кольцом расположились Семь Солнц во всей своей радужной красе. Маленькая Земля виднелась в лучах заката, как темный серп, золотой и малиновый по краям. Сейчас что-то происходило, но это было за пределами его понимания. Он ждал, вцепившись в подлокотники кресла, а время проносилось мимо, и Семь Солнц сверкали на экране.
Беззвучно последовал толчок, какая-то тень на мгновение заслонила экран — и Земля исчезла, будто стертая рукой великана. Они были одни в космосе, одни среди звезд, с необычно маленьким, съежившимся солнцем. Земля исчезла, словно ее и не существовало.
Снова они ощутили небольшой рывок. Теперь ему сопутствовало слабое гудение. Казалось, генераторы впервые использовали некоторую часть своей мощности. Какое-то время все оставалось неизменным, затем Элвин понял, что, как и небо позади, солнце исчезло, охваченное полусферой ночи. Он видел, как звезды ныряли во тьму и исчезали, словно падающие в воду искры. Корабль летел намного быстрее скорости света, и знакомое пространство Земли и Солнца больше не удерживало его.
При третьем, головокружительном рывке, сердце Элвина замерло. На мгновение окружающее показалось ему искаженным до неузнаваемости. Он неожиданно понял смысл этого искажения, хотя объяснить не мог.
В это мгновение гудение генераторов перешло в рев, потрясший корабль и прозвучавший как крик протеста, который Элвин впервые услыхал от машины. Затем все прекратилось, и от неожиданной тишины зазвенело в ушах. Могучие генераторы выполнили свою работу; до конца путешествия они больше не понадобятся. Звезды вспыхивали бело-голубым светом и исчезали в ультрафиолетовой области. Однако по волшебству Науки или Природы Семь Солнц были еще видны, хотя их положение и цвет несколько изменились. Корабль мчался к ним по тоннелю тьмы, за пределами пространства и времени, на скорости, измерить которую человеку не дано.
Трудно было поверить, что они мчатся из Солнечной Системы на такой скорости, что если ее не умерить, они скоро пронесутся через центр Галактики и окажутся в иной пустоте за ее пределами. Ни Элвин, ни Хилвар не могли осознать истинного величия своего путешествия: сказания об исследованиях полностью изменили взгляд Человека на Вселенную, и даже сейчас, через миллионы веков, древние традиции еще не умерли окончательно. Легенда нашептывала, что был некогда корабль, пересекавший Космос с восхода до захода солнца. Миллиарды миль, лежавшие между звездами, ничего не значили при таких скоростях. Для Элвина это путешествие значило немногим больше и было, вероятно, менее опасным, чем его первый поход в Лис.
Когда Семь Солнц начали постепенно становиться ярче, Хилвар высказал их общую мысль.
— Элвин, — заметил он, — эта структура не может иметь естественного происхождения.
Элвин кивнул.
— Я тоже так думаю, но это все равно фантастика.
— Может быть, эта система построена не Человеком, — согласился Хилвар, — но ее творцы — разумные существа. Природа никогда бы не создала совершенный круг из звезд, равных по красоте. И во Вселенной нет ничего подобного Центральному Солнцу.
— Как ты думаешь, зачем это было создано?
— О, можно привести много причин. Возможно, они служат сигналом для чужих кораблей, входящих в нашу Вселенную, и указывают, где искать жизнь. Или так обозначен центр галактического управления. А может — и это кажется мне почему-то настоящим объяснением — это просто величайшее из произведений искусства. Но сейчас глупо об этом думать. Через несколько часов мы узнаем правду.
