Оставалось одно: сидеть и ждать; ведь ближайшее будущее было в руках великолепной машины — несомненно, высочайшего достижения техники всех времен, — которая несла их к центру Вселенной. Сейчас наступило время для раздумья, хотел он этого или нет. Но сначала он расскажет Хилвару обо всем, что случилось с ним после их поспешного прощания всего лишь два дня назад.
Хилвар выслушал рассказ без комментариев, не требуя объяснений. Казалось, он сразу понимал все, о чем рассказывал Элвин; он не высказал ни малейшего удивления, даже услышав о встрече с Центральным Компьютером и о том, что последний сделал с памятью робота. И не потому, что Хилвар был неспособен удивляться: просто история прошлого полна чудес, превосходящих все описанное Элвином.
Когда Элвин закончил свой рассказ, Хилвер сказал:
— Очевидно, после своего создания Центральный Компьютер должен был получить насчет тебя особые указания, и ты уже, наверное, догадался, почему.
— Думаю, да. Хедрон мне дал частичный ответ, когда объяснял, какие шаги предприняли конструкторы Диаспара, чтобы воспрепятствовать упадку.
— Ты считаешь, что ты — и другие Уникальные, бывшие до тебя, — часть социального механизма, препятствующего полному вырождению? То есть, если Шуты — это кратковременные корректирующие факторы, ты и тебе подобные — долгосрочные?
Хилвар выразил мысль лучше, чем это мог сделать Элвин, но это было не совсем то, что Элвин имел в виду.
— Я думаю, истина намного сложнее. Похоже, во время создания города возникло расхождение во мнениях между теми, кто хотел полностью закрыть Диаспар от окружающего мира, и теми, кто хотел поддерживать некоторые контакты. Первая фракция победила, но вторая полностью не сдалась. Одним из ее лидеров был, очевидно, Ярлан Зей, но он не был достаточно сильным, чтобы действовать открыто. Он сделал все возможное, сохранив подземную дорогу и запрограммировав появление через большие промежутки времени из Пещеры Творения тех, кто не разделяет страха своих сограждан. Действительно, интересно. — Элвин умолк, глаза его затуманились, и, казалось, он позабыл обо всем на свете.
— О чем ты думаешь? — спросил Хилвар.
— Сейчас до меня дошло: а может я — Ярлан Зей. А что? Вполне возможно. Он мог отправить свою личность на Берега Памяти, надеясь, что она нарушит матрицу Диаспара до того, как та закостенеет. Однажды я узнаю, что случилось с прежними Уникальными, и это поможет заполнить пробелы в общей картине.
— И Ярлан Зей — или кто он там был — дал указания Центральному Компьютеру оказывать особую помощь Уникальным, когда они будут появляться, — задумчиво проговорил Хилвар, следуя его логике.
— Правильно. Но вся ирония заключается в том, что я мог получить нужную мне информацию непосредственно от Центрального Компьютера, без помощи бедного Хедрона. Он рассказал бы мне больше, чем Шут. Но несомненно, Хедрон сэкономил мне массу времени и обучил тому, чему я сам бы никогда не научился.
— Думаю, твоя теория включает все известные факты, — сказал Хилвар осторожно. — К сожалению, остается открытым самый главный вопрос: первоначальное назначение Диаспара. Почему твой народ пытается делать вид, что внешний мир не существует? Я хотел бы получить ответ именно на этот вопрос.
— Именно на него я и собираюсь ответить, — сказал Элвин, — но не знаю, как и когда.
Так они спорили и мечтали час за часом, а Семь Солнц становились все дальше друг от друга, пока не заполнили тот странный тоннель в ночи, в котором двигался корабль. Постепенно, одно за другим, шесть наружных светил исчезли за гранью тьмы, и осталось только одно Центральное Солнце. Оно частично находилось уже не в их пространстве, но продолжало сиять жемчужным светом, отличающим его от других звезд. С каждой минутой его яркость увеличивалась. Наконец оно перестало быть точкой, а превратилось в диск, расширявшийся у них на глазах.
Раздался краткий предупредительный сигнал: на мгновение каюта наполнилась глубоким дрожащим звуком, подобным звону колокола. Элвин вцепился в подлокотники кресла, хотя это было бесполезно.
Снова ожили мощные генераторы, и неожиданно появились ослепительные звезды. Корабль снова вернулся в пространство, во Вселенную звезд и планет — естественный мир, где ничто не могло двигаться быстрее света.
Они уже находились в пределах системы Семи Солнц, огромное кольцо цветных шаров преобладало в небе. Что это было за небо! Все звезды, которые они знали, все знакомые созвездия исчезли. Не было Млечного Пути — этой слабой полосы тумана в дальней стороне неба. Сейчас они находились в центре творения, и громадный круг делил Вселенную надвое.
Корабль все еще продолжал быстро двигаться в направлении Центрального Солнца, а шесть остальных звезд были подобны цветным сигнальным огням, расположенным по кругу. Неподалеку от ближайшей из них вспыхивали вращающиеся планеты — наверное, огромного размера, так как были видны на таком расстоянии.
