— Что ж, тогда я поступлю с тобой также, как и человек из хроник, спасший свою деревню. Я просто принесу тебя в жертву, убирая одним выстрелом и источник всех бед, и надоедливое создание позади тебя.
— Да ты что, совсем трёхнутый? Ты собрался и меня убить? А сесть за это на пожизненное не хочешь? Или у тебя как, пистолет подброшу, все улики уничтожу? — Дракон, будучи всё это время сдержанным и находящимся на расстоянии от спорящих, взметнулся к Эмме и долбанул хвостом мужчину.
— Отбирать жизнь, прикрываясь благородным поступком только увеличивает твоё зверство! Ты хочешь исполнить свой долг, но кто тебе сказал, что твой долг жизни был верно задан в самом начале? — спокойно и гордо говорил Сидиан. — Твоя месть — это не ответ на вопрос почему они были жестоки. Это ответ на вопрос почему ты захотел таким стать! В кризис разная информация делает разных людей! Твоя сделала из тебя монстра, как тот образ, что ты стремился уничтожить — мой образ! Я не отрицаю, что я монстр, но я благороден в своих поступках и не фальшив, не сметен и не обманут и тем более никогда не хотел нанести вред. А ты сбит с пути, в тебе нет стержня и внутренней силы нет, только предубеждение!
Эмму снова после слов Дракона передёрнуло, во-второй раз она слышит мудрые слова и во-второй раз она вспоминает прошлое, осознавая своё настоящее и формируя будущее.
— Я так хотела понять в чём моя внутренняя сила и до меня наконец-то дошло. Вера. У меня сильная вера и именно ей я хочу спасти друга.
После недолгого молчания и размышления, девушка обратилась к Гюнтеру.
— Я верю в то, что ты хороший человек. Я верила в Дракона и вышла из клетки, в которую была загнана много лет. Я поверила в дружбу и познала её. Мы все разные, но очень похожи.
Глаза Эммы начали каким-то странным способом отсвечивать.
— Люди… Вы так переполнены, что вас невозможно отсортировать. Как Дэнни я не могу больше считать плохим, потому что он поверил в один образ, а я в другой, так и тебя я не могу счесть злодеем. Ты просто жалок, тебя не в тот момент и не той историей удивили, ты вырос с программой об устранении, но мог вырасти совершенно другим, и я не могу тебя за это винить. — вокруг Дракона начали появляться едва видимые искорки, которые тянулись от девушки.
У Эммы перед глазами застыл образ, как её жизнь изменилась бы будь Джек чуть быстрее в тот день, когда он решил пойти искать её. Как бы изменилась её жизнь, если его всё же сбила та несчастная машина. Сердце замерло, внутри потерялась мысль, которую она хотела внушить Гюнтеру и только ужас от многоликой судьбы, которая настолько сложно переплетена меж собой, что будь изменён в ней хоть грамм событий, она норовит сплести новый нитевидный узор будущего.
— Вера, прощение и любовь могут изменить жизнь, не убийство, Гюнтер. Что с того, что ты меня лишишь жизни? Найдутся ещё случаи подобных союзов. Не найдутся, так мы сами себя уничтожим, человечество себя погубит само! И я только сейчас поняла почему нашу планету занесли в список недопустимых для помощи! Потому что посмотри КАК ты хочешь помочь! Ты не видишь истины в поделённой тобой информации на хорошее и плохое. Почему мы так стремимся жить либо в безграничных оттенках, либо деля мир только пополам: белое-чёрное, добро-зло? Да потому что в первом случае мы боимся узнать истину и бежим от неё, скрываясь от ответственности за бесконечным, а во-втором случае, отрицаем возможности слияния ситуаций, где нет ни чётко плохого, ни чётко хорошего — безрассудное упрямство, отсутствие всякого мужества. Ты хочешь создать благо для остальных, совершив зло сейчас. Ты безрассуден. А как же мои друзья? Мои родные? Моё будущее? Оно неважно?
— Между спасением всех людей и одной тебя лучше выбрать первое.
— Я устала… Я надеялась, что смогу объяснить тебе, но ты не хочешь понимать.
Дракон внимательно следил за поведением девушки, недовольно взмахивая хвостом, потому что ещё немного и та может рухнуть от переутомления.
— Знаешь что, Гюнтер, надоел ты мне! — в глазах Эммы вспыхнул огонь, стали ярче и искры, которые обвивали Сидиана и её саму. Волосы пушились, приподнимались и бились током.
Гюнтер полез в кобуру за пистолетом, готовясь, как солдат без промедления совершить приказ.
— Ты пытался меня переубедить, перетащив на свою сторону, а я переубедить тебя, перетащив на свою. У нас ничья. — электрический ток застыл на руках девушки и неприятно колол кожу, вызывая желание разодрать место концентрации энергии. — Но эту партию всё равно выиграю я, хотя бы потому, что безумно обожаю переворачивать доску!
Гюнтер наставил пистолет и в этот момент Эмма выставила руку вперёд и с рвущимся от усталости и сухости голосом, рявкнула:
— Забудь!
В этот же момент в глазах мужчины что-то потухло, он всё ещё держал пистолет, но уже не горел желанием как прежде.
— Память — самое дорогое что у нас есть. А пастодóлис фиéра бри, дорогой Гюнтер. (У каждого действия свои последствия.)
Искры, окружавшие девушку, полетели вперёд и с жадностью впились в тело мужчины, сковывая и парализуя.
— Что ты творишь?!
