Едва ноги унесли из этого крематория! И пошли с повинной головой к мэтру – сгорели не только комбезы сзади – волосы сгорели. Кожа на спине и заднице – вздулась волдырями.
Ох, и поржали над нами все! И не плюнешь в ответ – сами виноваты. Чуть себя не сожгли, пироманы хреновы! Сами себе погребальный костёр тризны едва не организовали!
И агрегат – угробили. Адамантовая часть распылителя уцелела, а вот остальной ствол – сплавился к чертям! Металл застыл уродливыми подтёками.
– Всё фигня, Эхр! Давай сначала! И отсечку заряда надо делать. Наш палец – слишком медленный!
– И теплоотвод делать, – застонал Эхр, приплясывая от жжения в пятой точке, под всеобщее ржание медперсонала мэтра, что сбежался посмотреть на горе-героев. Повылазив из своих нор.
Вот так мы нарушили команду командующего – на всеобщий отдых. Народ будил друг друга, спеша поделиться нашим очередным «геройством».
На рассвете наш панцердивизион имени Ильича и всех вечно живых пошёл в наступление.
Оборону врага пробивали: танковый батальон – в лице чемпиона по самбо (самообороны без оружия) Вани, и механизированный батальон, вооружённый самыми передовыми танками из имеющихся – «Тиграми». Танком. Последним. Под несчастливым номером 13. Все более счастливые номера – кончились. Под управлением лучшим танковым асом из выживших – Эхром. Вот о нём – во множественном числе и на «вы», как того ёжика. Прикрывал наступающие части – сапёрно-штурмовой батальон, в моём скромном лице. Моего ёжика на «вы» – не надо. А то обижусь.
А за тылами нашими присматривали прекрасные тылы роты связи и обеспечения – Асара. А её тылы были прикрыты какой-то чудной юбочкой. Скромняшка стала наша связистка Кэт. Стесняется обтягивающих ягодицы бронепокрытий боевого костюма.
Я был категорически против участия девушки в наших авантюрах. Две из трёх моих выходок (ну, не боевыми выходами же их называть?) заканчивались полным и позорным фиаско. Но вот командование считало мои оглушительные провалы – взрывными прорывами. И Ваня меня в этот раз не поддержал.
Ваня становится предвзятым. Придурок! Предвзято – надо было убеждать Асару сидеть глубоко в норе и пытаться зачать жизнь в этом непоседливом и плоском животе, а не скакать по битому щебню под огнём врага! Бабе не место на поле боя! Но я – с подобным мнением – остался не то что в меньшинстве, а вообще – в одиночестве!
Проехали! Вернёмся к «заклёпкам»!
Так вот, наши «панцеры» пёрли вперёд, внаглую – вызывая огонь на себя. С новыми батарейками и «Тигр» (впихнули ещё одну экранированную батарейку в шагохода, батарей же у нас – три, а больше пихать не во что стало), и броня Вани – поглощали просто чудовищный объем своими щитами. Ване приладили тот «горб» Колуна, оказавшийся ни много ни мало реактором! Настоящим реактором! Целый Чернобыль за плечами! Я – в шоке!
Так вот, энергии на наполнение щитов хватало, потому «танки» наглели, нарываясь на огонь, этим находя огневые средства врага, и долбили в ответ своими «залпами башенных орудий». Ваня долбил, и очень метко, из карабина, а Эхр – по площадям лазерной пушкой. Прицельный комплекс так и не удалось увязать разом – к Эхру, к «Тигру» и к лазерной пушке. Вот и лупил – на глазок! Пол-лаптя правее, пол-лаптя левее – не суть, там взрывалось всё будь здоров! Высокотемпературными взрывами. А обломки – стегали, как картечь.
Тем более что бронетехники против нас не было. А легкую пехоту мародёров расшвыривало только так. А если кто упирался – в каком-либо наспех соображённом опорном пункте, защищённом от прямого огня, то на штурм шёл СШБ. Я. Прыгал к доту, как кузнечик. И выжигал это осиное гнездо, ко всем их святым! И к буйной радости моей мстительной души!
Горело будь здоров! Мне даже совсем близко подходить не надо было – огнесмесь летела достаточно прицельно и довольно далеко. Серией импульсов огнесмеси опрыскивал укрепления мародёров – они там начинали себя ощущать шаурмой. По крайней мере, судя по запаху.
Да, лицевую часть шлема так и не удалось починить. Прямое попадание крупнокалиберной ракетопули разнесло мне лицевую часть шлема в хлам. Вместе с лицом. Лицо починил мэтр, а вот на восстановление шлема нам не хватило ни навыка, ни времени. И если прицельные и сканирующие функции «Кабши» были мне доступны – датчики были на груди и на плечах, потому хоть частично, через нейросеть, но работали, то вот система замкнутого цикла жизнеобеспечения оказалась невосстановима. Шлем стал каской, броня – решето. Но лучше так, чем в «пластмассовых» комплексах ДБ, единственных имеющихся на складах.
Так вот и бродили мы по пылающим позициям врага, не стремясь глубоко прорываться. Ибо за нашей спиной – зияющая пустота. Все остальные – через… глянул на время – через десять минут уже будут наступать в другом секторе. А мы должны были привлечь к себе внимание врага, отвлечь его.
