– Важная профессия, – вставил я, – особенно в ваших условиях.
– Важная, но трудная и не вызывающая симпатии. Я мало зарабатываю. И предпочел бы быть космонавтом, но, судя по всему, для этого не гожусь.
– У людей тоже космонавты, особенно межзвездные, пользуются, пожалуй, наибольшей популярностью.
– И они, наверное, больше всех зарабатывают, да? – спросил лигурянин.
– У людей больше нет денег.
– Я не понимаю. Объясни попонятнее.
«А ты не поймешь, – подумал я. – Eсли ты воспитан на деньгах, то тебе трудно будет это объяснить. Я помню, сколько времени потерял Селим, прежде чем я это понял» – и уклончиво ответил:
– Долго говорить об этом, Гонза. А кто такой Гальгер?
– Это один из кеналов – ответил Гонза.
«Ой, это плохо, – подумал я. – Если этот Гальгер и есть кенал, то как я смогу убедить его в пользе мира? А если здесь? Э, с ними нет смысла. Они слишком низки в социальной структуре лигурян и не кажутся мне при этом слишком умными. Неудивительно, что они не смогли стать космонавтами».
Пока что я очень устал от своего путешествия, глаза буквально слипались, хотелось спать.
– Гонза, – попросил я. – Дай мне выспаться, пожалуйста. Я очень хочу спать.
– Мы тоже устали, – ответил Гонза, – но в этих широтах мы можем жить фактически только ночью. Мы должны были еще посетить Кезилоф, – возможно, он говорил о какой-то другой метеостанции, – но уже, наверное, не будем этого делать; особенно с тобой. Спи спокойно, драгоценный груз! – он скривился в «улыбке».
Я заснул сразу, а когда проснулся, то был в гудестоле уже один. Аппарат стоял на летном поле среди других подобных. Издалека доносился гул голосов, но я не мог разобрать слов. Также я мало что видел из угла, где застрял, а выбраться из него не мог, так как Гонза и Ранта заложили его высоким ящиком. Либо они боялись, что сбегу от них – хотя я вовсе не собирался этого делать – либо, что было более вероятно, хотели скрыть меня от других лигурян. Они поставили возле меня две здоровенные миски с водой, одну из них я выпил сразу, вторую решил выпить позже. Я развернулся мордочкой вверх и стал обдумывать ситуацию.
Первую часть задания я выполнил: установил с лигурянами контакт. Теперь оставалась вторая часть, столь же трудная и еще более важная: убедить кого-либо из них, что помощь людям в их собственных интересах, что нет смысла постоянно быть в состоянии войны со всеми в космосе. Но как передать все это в самой доступной им форме? Я долго обдумывал ситуацию, пока наконец – как показалось – мне пришла в голову хорошая идея. Вот только примет ли мой разговор с Гальгером или с кем-то еще такой оборот? «Буду во всяком случае стараться», – подумал я и выпил вторую миску.
Через некоторое время я услышал движение возле «моего» гудестола. В него вошли оба мои ночные знакомые – Гонза и Ранта. Гонза тихо сказал:
– Полезай в этот ящик, Бялек, – и, отодвинув первый, поставил на его место другой, с открытым боком.
Я вкатился туда и кто-то из лигурян закрыл его. Сразу стало темно и тихо – видимо, ящик был сделан из какого-то звукопоглощающего материала. Его перенесли и куда-то поставили, наверное, в самолет. Через некоторое время я почувствовал легкую дрожь – кажется, самолет взлетел.
Не знаю, как долго находился в этом ящике. Я снова уснул, и меня будили только очередные его перемещения. Наконец его доставили к месту назначения – и открыли.
– Давай, выходи, – услышал я голос Гонзы.
Я выкатился, щурясь от яркого света, равномерно падающего со всех сторон, так, что нигде не было видно тени. Я был на большом столе, стоящем посреди комнаты, вокруг него сидели на коликах – лигурянский аналог cтyльев или кресел, с тремя ножками – рядом с Гонзой и Рантой еще несколько лигурян, с любопытством разглядывающих меня. Это были Гальгер, его жена Дульсе и уже их взрослые дети – сын Хальмер и дочь Мойле. Вдоль стен комнаты стояли разные предметы, о которых я только и знал – из Кожджена (конечно только из фильмов с метрвого города); часть из них была для меня абсолютной новинкой.
– Год-денс светкор! – сказал я, – Вы Гальгер?
– Да, это я, – ответил лигурянин, к которому я обратился и представил мне всю свою семью.
– Разве я не говорил? – раздался голос Гонзы. – 3а это можно столько заплатить.
– Хорошо, хорошо, – Гальгер, казалось, обрадовался и даже повеселел. – Берите. Берите и веселитесь до конца жизни! Только не хвастайтесь этим, – добавил еще он. – Для вас будет лучше, если сохраните нашу сделку в тайне.
– Спасибо. Обязательно сохраним, – и Гонза с Рантой вышли с характерным лигурянским прощанием. Как только они ушли, я спросил Гальгера:
– Что вы хотите со мной сделать?
– Заткнись! – рявкнул Хальмер. – 3аткнись и жди, пока отец не обратится к тебе!
– Ты сам заткнись! – упрекнул его Гальгер. – Mеня это не волнует, и откуда ему знать, какие у нас обычаи?
Кое-что я знал об этом с Кожджена, но не очень много, и это еще относилось к периоду, предшествовавшему более ста лигурянских лет. Поэтому я повторил свой вопрос и услышал ответ Гальгера:
– Я не знаю. Мы еще подумаем.