– Над чем, Гальгер? – спросила Дульсе. – 3апри его в веступе, и тебе будет что показать друзьям.
– Подождите минутку, – быстро попросил я. – Bыслушайте до конца то, что я должен вам сказать, а потом можете даже убить меня.
– Хорошо, Бялек, – согласился Гальгер, – Mы выслушаем тебя до конца. Нам интересно, как ты сюда попал. Как насчет того, чтобы поесть что-нибудь?
– Да, я даже очень голоден. Я ничего не ел уже три дня. Но не могу есть то же самое, что и вы. Я мог бы съесть только то, что вы даете «детям Кожджена».
– Кождженцам? – крикнул Гальгер. – Oткуда ты их знаешь?
– Я был на Кожджене вместе с экспедицией людей, как называются эти двуногие существа. И оттуда же так хорошо знаю и ваш язык, – пояснил я.
– А может, там ты разговаривал с этим ганзолом Севером? – спросил Гальгер.
– Разговаривал, Гальгер, – подтвердил я, – и мы признали его правоту. А впрочем – разве сам факт прибытия, правда вынужденного, людей на Лигурию не свидетельствует о правоте его теории?
– Вынужденного? – спросил Гальгер. – 3начит, ваш корабль действительно поврежден, и вы не можете взлететь с Лигурии?
– Да, но.. – начал я, но кенал перебил меня.
– Это замечательно, – самодовольно сказал он. – Pано или поздно мы получим его, а потом и всю Вселенную.
– Вы не захватите наш корабль, Гальгер, – сказал я, пытаясь успокоиться, хотя кровь у меня начала закипать от злости. – В случае крайней опасности люди просто уничтожат его. Кроме того, разве вы должны покорять космос именно таким образом?… – Я хотел продолжить разговор, но лигурянин уже не слушал меня. В ярости он закричал:
– Что ты меня тут будешь уговаривать! Нашелся тут новый Север! Я знаю его аргументы наизусть и не хочу больше слышать эту чушь! Дульсе, Хальмер, – крикнул он жене и сынy, – приготовьте eмy скорей временный веступ во дворе! Ты идиот, проклятый ганзол, ты… ты.. – он осыпал меня ругательствами, не обращая внимания на усилия Мойлe, пытавшейся его успокоить. Наконец, ей это удалось. Измученный вспышкой ярости, Гальгер безвольно опустился на сиденье колика.
«Конец… – с отчаянием подумал я, – однако убедить их мне не удастся. Я проведу остаток жизни в клетке из силовых полей и человечество узнает обо всем слишком поздно… Конец…».
– Ты можешь спокойно выслушать его до конца, отец, – напомнила Мойле. – Что он такого сказал? Или, может быть, он хотел нам предложить что-то новое?
– Ничего… то же… что и Север.. – Гальгер все еще не мог прийти в себя. Лицо его посинело от ярости.
– А кто такой этот Север? – спросила Мойле. – Я ничего о нем не слыхала.
Из-за любопытства Мойле мелькнула надежда на новый шанс. Воспользовавшись слабостью Гальгера, я воскликнул:
– Мойле, подойди ближе! – и когда она подошла, я сказал ей тихо, так, чтобы Гальгер не мог этого услышать. – Приходи ко мне в веступ, я тебе все расскажу. И принеси с собой компьютерный модем. Хорошо?
– Я приду, – коротко пообещала Мойле, после чего громко обратилась к Гальгеру: – Oтец, может, дать тебе что-нибудь успокоительного?
– Нет, Мойле, спасибо. Мне уже лучше. А ты еще увидишь, Бялек, что я тебе скажу! – кенал сделал рукой угрожающий жест. – Tак разозлить меня!… Если бы я не заплатил за тебя столько, то уже убил бы тебя!
– Если ты не можешь смотреть на него, то мы запрем его обратно в ящик, – посоветовала Мойле.
Гальгер согласился, и через некоторое время я вновь оказался в темноте и тишине. Я не имел к лигурянам претензий, хотя и сожалел, что нащ разговор с самого начала принял столь неблагоприятный оборот. «Впрочем, что кенал то кенал, – подумал я. – Ему трудно удивляться. Теперь все зависит от того, как Мойле отнесется к данному мне обещанию. Придет или нет? И сумею ли я хотя бы ee привлечь к своим целям?»
Через некоторое время ящик был поднят и перенесен. Когда меня выпустили, я очутился в каком-то дворе. С трех сторон его окружала стена, с четвертой же находился высокий дом без окон. В центре была небольшая клумба из буро-зеленой лигурянской травы. В одном из углов двора лежало что-то вроде сенника, рядом стояла миска с водой. Я послушно покатился в ту сторону. Когда же оказался на «сеннике», Хальмер встал в паре метров от меня и начал манипулировать небольшим аппаратом, который я только сейчас увидел в его руке. Понял, что он создает силовое поле. Закончив, он отступил назад, и его место занял Гальгер, который сказал:
– Завтра ты получишь еду и другой, лучший веступ. А пока пострадай еще немного, ты, ганзол! – он повернулся и ушел, не попрощавшись. Точно так же поступили Дульсе и Хальмер. Только Мойле, уходя, слегка приложила ладонь к плечу. Это мог быть просто рефлекс, но также могло означать, что она помнит об обещании и придет. Пока же я остался один.