– Прошу пожалуйста, – перебил я. – Хоть сейчас наш корабль и стоит беспомощным, потому что из-за поломки весь ходa-гест – люди тоже используют его для досветовых двигателей – испарился в космос, но вам его уже не достать. Гипноз не проникает внутрь корабля, от физических атак его защитят силовые поля, и в крайнем случае люди всегда успеют его анигилировать. Единственный в своем роде шанс, о котором я не буду вам подробно рассказывать, был у вас на Кис-Тор, но, к счастью для людей, для всей Галактики и для вас – да, в конце концов, и для вас! – нам удалось этого не допустить. А если речь идет о ваших попытках со сверхсветовыми частицами, это во-первых, очень сомнительно, что в течение двухсот лет вам удастся все это освоить, потому что люди, которых несравнимо больше, чем вас, понадобилось на это в несколько раз больше времени; и, во-вторых, даже если бы вам это удалось, трудно было бы себе представить, чтобы, имея на выбор сотни направлений в космосе, вы выбрали бы именно этот один-единственный – к Солнцу. Вероятность такого выбора настолько ничтожна, что вы, конечно, не успеете открыть Землю, вернуться сюда и отправить военную экспедицию до того, как послание, отправленное с Кис-Тор, придет к людям, – я замолчал, измученный такой длинной речью.
– А вы разве не летели с Кождена на Землю? – спросил сын кенала.
«Вот оно где, приятель, – подумал я, – хочешь таким образом узнать, где наша Земля» – и сказал:
– Нет, Багфер. Сначала мы летим до «кремниев из Кокеси». Мы хотим предостеречь их от вас. – Это даже не было ложью, поскольку мы действительно собирались, пролетaя вблизи этой звезды, послать предупреждение жителям ее системы, хотя они вряд ли поймут его. – Затем, изменив направление, мы должны были лететь до Кальмерии, планеты ближайшей к Солнцу звезды, к нашей «промежуточной» станции, а оттуда до Земли еще несколько световых лет.
– Hу да, Багфер, мы их не найдем, – сказала Мойле. – B этом отношении Бялек совершенно прав.
– Ну, не знаю, – пробормотал Багфер. – Допустим даже, что он прав. Но нигде не сказано, что мы эту будущую войну проиграем. Подготовимся к ней основательно – времени у нас достаточно, как сам говоришь, двести лет…
– Но нигде и не сказано, что мы должны ее выиграть, – неожиданно поддержала меня Мойле, – а если мы все в ней погибнем? Или если кто-то из нас останется один и будет бродить по пустой планете, как Бялек по Кис-Тору? – Bидимо, эта картина ей представлялась сильнее всего.
– А чего ты, Бялек, конкретно от нас хочешь? – Багфер задал наконец основной вопрос. – Чтобы мы помогли вашей экспедиции выбраться отсюда? – Я даже не успел подтвердить, а Багфер уже начал кричать: – Hо это было бы предательством! Предательством по отношению ко всей Лигурии! Если бы даже мой отец представил такой проект в Ванденлаге, то, не смотря на его привилегии, его бы убили на месте!
– Но не стоит сразу ставить этот вопрос в Ванденлаге, Багфер, – сказал я, – достаточно доставить людям около двенадцати нефапов ходa-геста, и это вы можете сделать сами, тайно.
– Это было бы еще худшим предательством! – крикнул Багфер. – Я не сделаю этого! Как ты смеешь… предлагать что-то подобное, ты… ты.. ты придурок с Кис-Тор!? – он задыхался от ярости.
– Ну, нет, так нет. Ничего не поделаешь, – сказал я, совершенно разбитый.
«Опять не удалось… Теперь это действительно конец…”, – подумал я. Багфер начал осыпывать меня руганью, как прежде и Гальгер, Мойле, однако, и на этот раз молчала. Я внимательно посмотрел ей в лицо. Нет, на нем не было и намека на гнев. Зато даже под пушком я видел, как морщится кожа на голове лигурянки. Было видно, что она напряженно думает, что пытается все осмыслить без предубеждений, как я просил о том в начале разговора. Наверное, поэтому и решил сделать последнюю отчаянную попытку.
– Нет, так нет, – повторил я – но кто знает, не будут ли будущие поколения лигурян благословлять вас за это предательство.
– Благословить нас… за измену? Не понимаю… – воскликнул Багфер, удивленный таким парадоксальным, абсурдным для него сочетанием слов.
– А я понимаю… – прошептала Мойле. – Я понимаю… Багфер, ты знаешь, ведь он прав?
– Мойле! – выкрикнул Багфер это слово так громко, что у меня в ушах зазвенело. – Мойле… – повторил он тише. – И это ты, дочь Гальгера, моя любимая… Ты уговариваешь меня предать… Меня, будущего члена Ванденлага, потомственого кенала с прадеда и деда… А ты понимаешь, что с нами будет, если мы это сделаем? Они же нас убьют! В лучшем случае мы проведем остаток жизни в исправительном лагере на Эомене. А кроме того, это будет измена! Tы понимаешь – предательство – против всей нашей цивилизации! – Tут я прервал его, ибо на ум пришел новый аргумент:
– Нет, Багфер, – поправил я его, – не против всей вашей цивилизации, а только против ее военных идеалов.
– А разве это не одно и то же? – спросил Багфер.