– Я боялся, – признался Север. – Hо еще подумал, что если умру, то это будет небольшая потеря, а заодно и доказательство вашей агрессивности.
– Логично, – подтвердил снова Селим. – Hу, Север, спасибо тебе за все эти сведения и год-денс колир! – Oн приложил руку к плечу в жесте лигурянского прощания.
– А почему бы вам не полететь ко мне? – предложил Север. – Я мог бы показать вам еще много чего интересного.
– Спасибо за приглашение. Прилетай за мной завтра в это же время, – ответил Селим.
– И за мной! – вырвалось у меня.
– Нет, ты не полетишь, – резко сказал Селим. – Я полечу с кем-нибудь из людей, но не с тобой. До свидания, Север! – воскликнул он по-земному и махнул ему рукой. Лигурянин выкрикнул «до свидания», что в его исполнении прозвучало очень смешно, и сделал похожий жест.
– Ты забыл, что обещал Биндке? – спросил строго лингвист, когда Север уже исчез в гудестоле. Я смущенно признался, что да, и Селим добавил: – Bпрочем, если бы ты даже не обещал ей, я бы всё равно тебя не взял. Я не хочу, чтобы ты рисковал больше, чем нужно, а те двое могли бы напасть на нас.
– Интересно, что он им скажет? Он же им все не расскажет? – пробормотал я, катясь уже к трапу «Хорсдилера».
– Не волнуйся, Бялек, он уже сам будет знать, что и как им сказать, не зря же он психолог. Кстати, у него интересные и уникальные, для лигурянина, взгляды – Селим поднял меня и внес в корабль.
Когда мы вернулись в кают-компанию, не было конца вопросам и ответам. Узнав o тoм, что чикоры где-то на островах живы, Биндка очень обрадовалась и захотела туда вернутьcя. Но люди, знающие, что для лигурян путь на Чикерию и обратно займет более двадцати лет, заверили ее, что за это время она успеет не только слетать на Землю и обратно, но также вoспитaть там детей. После того как мы пересказали весь разговор, Селим спросил:
– Кто из ученых хочет завтра полететь со мной к Северу?
Согласились: Елена, Лао и Согар. Селим выбрал Согара.
Остаток дня до ужина я читал какую-то кождженскую книгу, а после ужина смотрел за шахматным поединком Лао и Карела. Я уже знал, что представляет из себя эта игра, и сам начал в нее играть, но пока только с Банго. Накануне я даже впервые у него выиграл, что, впрочем, не было успехом, так как Банго до экспедиции «Хорсдилера» сыграл всего несколько партий в ранней юности, а во время экспедиции почти никогда не смотрел чужие игры.
Тем временем Никос, Наталья, Гондра и Патрик продолжали расчеты полета «Хорсдилера» с Кожджена прямиком на Кальмерию. Это будет самый длинный из совершенных до сих пор в человеческой истории космонавтики перелетов, почти сто двадцать световых лет, поэтому нужно было сделать большое количество очень точных астрономических и математических вычислений и проверить их по нескольку раз, так как незначительная ошибка могла означать лишние несколько световых лет. Поэтому неудивительно, что, несмотря на многодневную работу, расчеты еще не были закончены.
– Ну, еще час сегодня вечером и несколько часов завтра, – с облегчением заявил Никос за ужином – и всё! Послезавтра мы полетим домой! Домой!!!
Биндка мне потом рассказывала, что, видя, как Никос радуется при мысли о возвращении на Землю она вспомнила о Чикерии, своем домике в Рамонде, и ей было oчeнь грустно. Что касается меня, то я разговаривал тогда с Селимом на какие-то темы из истории Кожджена и не обратил на это особого внимания.
Север прилетел по предварительной договоренности. На этот раз мы ждали его впятером, так как кроме меня, Селима и Согара вышли за пределы «Хорсдилера» также Лао и Eлена. Конечно, в тот день мы разговаривали через переводчик, так как только я и Селим знали лигурянский язык. Селим взял с собой проектор и показал Северу прекрасный фильм, изображающий мирные достижения человечества. Наблюдая за ним, лигурянин был в восторге от мирного использования многих открытий, которые на его родине использовались в основном в военных целях. Он рассказывал подробности о вторжении лигурян на Кожджен, о том, сколько труда стоило им позже производить в атмосфере достаточное количество инертного метана, о шоке, какой они испытали, когда их кождженские дети стали рождаться все более и более дебиловатыми – для него, правда, все это было уже только историей, но как бывший член Ванденлaга знал очень много – позднее рассказывал о последних открытиях лигурян, только в конце начал говорить о себе, о своем участии в парламенте Лигурии.
– Пока мне не попало в руки то письмо из Эомена, – говорил он, – я рассуждал так же, как и почти все лигуряне. Было интересно, найдем ли мы подходящую нам по климату и биофизике планету при Золе. Возможных разумных существ мы не принимали в расчет, если только они не окажутся невосприимчивы к нашему гипнозу. Ну тогда мы бы ликвидировали их другими средствами, например силовыми полями, что было бы, правда, сложнее технически, но выполнимо…
– А если бы они были так же технически развиты, как и вы, или еще лучше? – перебил его Селим.