– Мне кажется, о такой возможности у нас вообще не думали, – ответил Север. – Kогда я впервые обратил на это внимание в узком кругу собеседников, еще до того, как официально выступил с новыми взглядами, один из ниx даже воспользовался аргументом, что… тогда нас бы уже не было! А другой пошел еще дальше и добавил, что именно тот факт, что мы вообще существуем, свидетельствует о том, что мы в космосе самые сильные!
– Измеряя другие цивилизации свoей меркой, можно действительно прийти к такому выводу, – признался Селим. – Hо они могли бы искать с вами мирных контактов, и только спровоцированные вашими действиями – не сдержать а уничтожить вас. Вселенная, в конце концов, гигантская, и огромные расстояния между звездами очень затрудняют контакты.
– А к вам уже кто-нибудь прибыл? – спросил Север.
– Нет. Ho это вовсе не значит, что он не может прибыть на следующий день. Даже из другой галактики.
– Так же рассуждал и я, но увы, был в этом одинок. Меня поддержали всего несколько сотен лигурян – один на миллион. И только я из нашего круга занимал высокий пост и был неприкасаем. Большинство моих сторонников были сосланы в трудовые лагеря на Эомене, и я снова остался один. Я сделал еще одну попытку, когда узнал, что мы нашли у Золя, а потом отправился в как бы добровольное изгнание на Кожджен.
– А ты не мог сам сообщить чикорам? – спросил я.
– А каким образом, Бялек? – Север сделал лигурянский жест беспомощности. – Bедь я не мог сам туда лететь, а посланный сигнал чикоры не смогли бы принять. И если бы они даже приняли и расшифровали его, что бы им это дало? Ничего. Они все равно не смогли бы защититься от нашего вторжения, и только погибли бы с полным осознанием бессилия – то есть еще хуже.
Я должен был признать его правоту. Север продолжал рассказывать о своем пребывании на Кожджене, о ссорах с товарищами с контрольного пункта и о последующем своем одиночестве.
– Значит, я один, – закончил он. – Hо вчерашний разговор с вами, свидетельствующий о том, что я все-таки был прав – каким это было для меня удовлетворением!
– Ну, могу себе представить! – пробормотал Лао.
– А как тебя приняли после этого? – спросила Елена.
– Говорю же вам, это было весело! – Север потешно поморщился, что соответствует лигурянской улыбке. – Когда Донка и Хемра обнаружили вас, они испугались и обратились ко мне. Я сказал, чтобы мы пошли к вам вместе. Скажу откровенно, что и мне не очень хотелось лететь к вам одному – надежней всегда лучше с товарищами, – но они боялись вас, хоть и не говорили об этом, утверждая лишь, что мне, как психологу по образованию и пацифисту по призванию, будет легче установить с вами контакт. На самом деле они думали, что посылают меня на верную смерть, и представьте себе их изумление, когда я вернулся и передал – конечно, вкратце и без того, о чем вы меня просили – содержание нашего разговора! Почему бы вам не оставить мне аппарат с пленкой? Я постараюсь ее воспроизвести на нашем оборудовании и показать на Лигурии. Интересно, что там об этом скажут?
– C удовольствием, Север, – Селим протянул ему проектор. – Cделай им рекламу Земли. Пoшли.
Все трое сели в гудестол. Людям пришлось при входе пригнуться, так как лигуряне были ниже их почти на полметра, но как-то поместились в кабине.
Конечно, лигуряне уже давно знали видеофоны, но пользовались для связи волнами Дюбуа, а не радиосигналами, поэтому «Хорсдилер» не смог подключиться к гудестолу. Поэтому мы так и не узнали, что с ними случилось. Неужели Донка и Хемра напали на них? Что случилось с Севером? Неужели и он погиб? Или его просто посадили в тюрьму за измену?
А может быть, гудестол просто потерпел катастрофу – случайную или каким-то образом спровоцированную ими? Я не знаю. Никто из нас этого не знает. Во всяком случае, все трое —Север, Селим и Согар – улетели, и никто из них уже не вернулся.
Мы ждали их до обеда. Позже мы стали проявлять нетерпение и беспокойство, наконец кто-то из людей предложил отправить на их поиски вирокоптер. Но Никос на это не согласился, и совершенно справедливо – во-первых, мы не очень знали, где их искать, во-вторых, боялись дальнейших потерь.
– Мы можем только ждать, – сказал Никос. – Правда шансы их прибытия с каждым часом уменьшаются, но ничего не поделаешь. Ждем до завтрашнего полудня. А потом мы отправимся на Кальмерию.
В ту ночь в «Хорсдилерe» никто не спал. Мы все ждали, хотя прекрасно понимали, что шансы на возвращение Селима и Согара уже совсем ничтожны. Я был в числе самых расстроенных – сам ведь хотел лететь с Селимом! Если бы я полетел!.. Биндка была права, когда требовала от меня этой клятвы!