– Натка, Банго и Никос, пойдемте со мной. – И они вышли вчетвером.
– Что случилось? – Бялек еще не знал этого сигнала.
– У нас опасная неисправность в компьютере или где-то в двигателе Янского, – объяснила я ему, – это и был сигнал тревоги.
– И что будем делать? – продолжил расспрашивать Бялек.
– Если мы не сможем исправить аварию сразу, нам придется идти ниже скорости света, – ответил Рамин.
– Здесь?! – крикнула перепуганная Биндка. – Bозле Лигурии?!
– Я не боюсь лигурян, – сказал Лао. – Hаши силовые поля защитят нас от них. На корабле мы в безопасности. Я боюсь другого.
– Чего? – Биндка была еще в ужасе.
– Если нам придется вручную управлять всем этим, то что-то, переключенное на долю секунды слишком рано или поздно, может привести к нашей гибели, – ответил Лао.
– К счастью, выход со сверхсветовой скорости гораздо менее сложен, чем вход в нее, – сказал Бялек, желая прибавить бодрости Биндке и в то же время похвастаться своими знаниями, которыми и на эту тему он уже немного владел. – Tам ведь нет антифотонного порога и время в момент выхода – ноль.
– Да, но если, например, силовое поле включится слишком рано – корабль сам в него ударится и взорвется, а если слишком поздно – его может поразить метеор – добавил Рамин.
– Посмотрим, – отрезал Лао. – Что мы будем заранее беспокоиться?
В этот момент в кают-компанию ввалилась Гондра. Она была ужасно бледна.
– Гондра, ты знаешь, что случилось? Что это за неисправность? – кричали мы один за другим.
– Синхронизация… компьютерный центр… – воскликнула Гондра – Прeжде чем я его выключила, он уже успел заглушить двигатель Янского.
– Почему? – спросил Бялек.
– Все верно. В этом случае он всегда блокируется. Признаться, есть и резервная схема, но она не включилась, я понятия не имею, почему. – Астрофизик повторила замечания Рамина, а затем добавила: – Hевозможно увидеть микрометеоры, когда мы выходим из сверхсветовой скорости.
– Да сто триллионов черных дыр! – яростно воскликнул Лао. – Ееперь придется вслепую входить в досветовую!
– И это с очень ограниченными возможностями маневрирования, – добавил Карел, и я спросила:
– Гондра, а как же остальные приборы? Все в порядке?
– Наверное, да, – ответила она, – но скорость корабля стремительно падает. Через несколько часов мы выйдем со сверхсветовой и станем видимыми для лигурян.
– Их я боюсь меньше всего, – подчеркнул Лао с упором.
Раздался зуммер видеофона. Включив его, я увидела на экране лицо пилота. Прежде чем он успел заговорить, Карел задал вопрос:
– Ну как там, Никос?
– Плохо, – понуро ответил пилот. – Mы не сможем исправить это на сверхсветовой. Мне придется взять корабл и пилотиpoвaть eгo. Но заранее предупреждаю, что при переходе на досветовую мы можем врезаться во что-нибудь и погибнуть. Я не машина, и в этом случае все решают какие-то ничтожные доли секунды.
– Никос, не будь таким пессимистом, – ответила я резко. – Mы все это знаем.
– Может, вам помочь? – спросила Гондра.
– Как хочешь. Но это ничего не изменит, – ответил Никос.
Гондра выбежала, а следом за ней и я c Раминoм. Mы оба пошли в лабораторию и взялись за дело. Мы работали молча, время от времени лишь бросая друг другу названия различных реагентов и органических соединений. Если бы не то, что мы все чаще поглядывали на часы, можно было бы подумать, что все в полном порядке. Мы не выдержали менее часа нервозно до момента выхода из сверхсветовой, рассчитанного Никосом с полусекундной точностью. Тогда мы вернулись в кают-компанию, где Карел и Бялек играли в шахматы, а Биндка сидела перед компьютером на специальном столике, сконструированном когда-то Банго для нужд кулёников, и пыталась что-то читать, хотя было видно, что она не может сосредоточиться, что она слишком расстроена.
Бялек только что сдвинул туру своим щупальцем. Карел пробормотал себе под нос что-то вроде «Ну-ну. Хорошо, очень хорошо!»
– Какой расклад? – спросила я.
– Ничья, – ответил Бялек.
– Я бы рискнул утверждать, что даже немного лучше для Бялека, – признался ботаник, – только, как говорится, «никто никому ничего не должен».
– А где Лао? – спросила я.
– Не знаю. Может, в мастерской, – ответил Карел.
– Как вы можете играть в такую минуту? – сказал нервно геолог. – Bедь через час…
– Оставь их в покое, – перебила я, – не мешай, только смотри. Говорю тебе, это поможет и нам.
Он некоторое время смотрел на шахматную доску, потом все же сказал:
– Я не могу, Елена. Пойду к себе. Дай мне снотворное.
– Ты не уснешь, Рамин, – заявила я, внимательно посмотрев на него, – но попробуй. Пойдем ко мне в кабинет.
– И мне тоже, – отозвалась Биндка. – Я больше не могу… Я так боюсь. – и, как обычно, расплакалась от страха.
Я погладила ее по спинке, а когда она немного успокоилась, скатилась сo «столика» и мы втроем направились ко мне в кабинет. Я дала обоим по таблетке снотворного и вернулась в кают-компанию.