Я и сама была расстроена, хоть и меньше, чем Биндка или Рамин. Шахматная игра Карела и Бялка, однако, вскоре захватила меня без остатка. Карел играл очень неровно, хорошие ходы перемежал слабыми, то набирая преимущество, то снова теряя его. Было видно, что и он не очень-то может сосредоточиться, так как много думает о грозящей нам опасности – обычно у Бялека он выиграл бы без труда. Иным был Бялек. Кулёник имeннo в моменты наибольшей опасности умел лучше всего сосредоточиться, даже на чем-то, что совершенно не было связано с этой угрозой. Никогда еще он не играл так хорошо. Если бы у него было больше опыта – он, в свою очередь, гладко выиграл бы эту партию, а так – шансы были равны.
Симпатия моя была на стороне Бялека, иo я подбадривала его мoлчa, высказывая лишь мнение о некоторых его ходах. В какой-то момент Карел получил наконец существенное преимущество и Бялек оказался в затруднительном положении. Он посмотрел на меня и спросил шепотом:
– Сдаться?
– Нет. У тебя еще есть ходы, – шепнула я.
– Какие? – спросил кулёник.
– Этого я тебе уже не скажу. Подумай сам.
Бялек начал думать, невнятно бормоча что-то вроде «я здесь, он здесь… Это ничего не даст…», – а я – заморгала от волнения, совершенно забыв обо всем. Он будет ходить или нет?
Бялек думал больше четверти часа. И пошел! Когда он cдeлал ход, Карел сказал:
– Ну, нет… Елена, признайся, ты подсказала ему.
– Я видела это с самого начала, но даю тебе слово, что ничего ему не говорила. Я просто сказала ему не сдаваться, потому что у него еще есть выход, – честно призналась я.
– Да, я сам это придумал, – подтвердил Бялек.
– Ну и как, Бялек? Ничья? – спросил Карел.
Кулёник немного задумался. Я посмотрела на часы – до выхода со сверхсветовой оставалось всего несколько минут. Я услышала треск зуммера видеофона и нажала клавишу. На экране я увидела Натали в комнате рядом с рубкой. В тот же момент Бялек сказал:
– Ничья.
– Какая ничья? – спросила Наталья.
– Бялек сыграл в шахматы с Карелом! – воскликнула я. – И это после такой битвы, скажу я тебе!
– Что они теперь умеют играть… – Hавигатор махнула рукой.. – Через шесть минут мы уже выйдем со сверхсветовой. Мы здесь измотаны – и физически, и в первую очередь нервно…
– Дать вам редострал? – я предложила.
– Вряд ли это поможет, но принеси. Через шесть минут решится наша судьба. И по дороге проверь все двери.
– Ты не успеешь сама. – Ботаник встал из-за столика. – Ты проверь верх корабля, я – низ.
– Хорошо – согласилась я. Вышла первой и свернула налево. Оглянувшись, увидела, как Карел в сопровождении Бялека свернул в противоположную сторону.
Только сейчас на меня обрушилась вся тяжесть ужаса ситуации. Я представила себе, как сильно нервничает Никос, на чьи плечи легла на несколько минут судьба нашей экспедиции – и, кто знает, может и всей Галактики. «Если мы погибнем, – подумала я – то что будет дальше здесь? Лигуряне получат фору более ста лет, и сколько преступлений они совершат за это время?».
Проверяя очередную дверь, я одновременно гадала, какова вероятность столкновения «Хорсдилера» с микрометеором или каким-то другим небесным телом. Я думала о том, что Никос, конечно, не рискнет слишком рано включать силовое поле, потому что тогда «Хорсдилер» просто разобьется о него. Так что в данном случае все было наоборот, чем в известной пословице – лучше поздно, чем раньше. А возможность налететь на метеор? Допустим, что Никос опоздает на три сотые секунды… Мы пролетим за это время менее десяти тысяч километров. Что из этого следует? Ничего. В этом месте может быть, как абсолютная пустота, лишенная совершенно тех космических песчинок, так и целый их рой… Черт его знает! Ни одна экспедиция до сих пор не была в подобной ситуации – даже приключения «Армстронга» в водородной туманности были менее драматичны. Комету или большой метеорит видно на экране и у нас есть время увернуться от них. А если там что-то случится со временем? Столько вариантов!..
Через две минуты я была у себя, еще через две – в рубке. Гондра, Наталья и Патрик стояли бок о бок, глядя в одну точку – на пульт управления, перед пультом сидел в кресле пилота Никос и был так бледен от волнения, что казалось, на его лице нет ни единой кровинки. На него возложили все бремя ответственности – почти невыносимое.
Я уже не выносила лекарств. И меня охватило это чудовищное напряжение, которое, казалось, взорвало мой мозг. Я стояла и смотрела, собственно, бездумно, точнее, с одной только мыслью: «успеет ли Никос?!»
Еще минута – всего шестьдесят секунд! Однако иногда такая минута может длиться – буквально целую вечность. И теперь так и было.
Указатель сверхсветовой скорости уже стоял на единице, но при нем еще не было второго – досветового. В момент перехода он должен был загореться. А что потом?…
Еще полминуты…
Еще пятнадцать секунд…
«Правильно ли рассчитал Никос время, необходимое для выхода из сверхсветовой? – мелькнула у меня мысль. «Это не играет роли, – сразу ответила я себе, – все равно звонок нас об этом предупредит».
Десять секунд… девять… восемь… семь…