Все присутствующие молчали, погруженные в свои мысли, а мысли их были разнообразны и хаотичны, всем хотелось понять — как же так, как же так может быть, ведь это же несправедливо! Какой-то жалкий космонавтишка, какой-то спившийся бомжара, какой-то вонючий интеллигентишка прожил Девятьсот тридцать пять лет, а выглядит на тридцать три от силы, а тут лучшие умы России, не спят-не едят, а мечтают, как приумножить Россию, возвеличить ее среди других стран, а ни какой благодарности — прожили всего ничего, 70–80 лет с небольшим лишком, и выглядят соответственно, и здоровье, и внутреннее органы, и снаружи, ну несправедливость ли неземная!..
— Ну что, какие будут предложения, по негодяю этому? -
первым нарушил тишину, уже всех придавившую к мягким удобным креслам, Президент России. Нарушил и оглядел внимательно соратников.
— Начнем по старшинству. Давай Харитоныч, расскажи, что ты там себе думаешь…
Премьер-министр Даров Иван Харитонович, которого чтоб не путать с министром здравоохранения ни когда не называли Ванькой на совещаниях, лишь Харитонычем, поморщился и начал:
— Я считаю надо отдать мерзавца в какую-нибудь лабораторию, пусть его там насквозь просветят-разрежут, может быть тогда мы и узнаем тайну…
— Теперь ты, Ероха.
Маршал КГБ насуплено оглядел собравшихся, облизнул губы:
— Это глупо. Он сдохнет в лаборатории этой, а вдруг мы не хера не узнаем. Я считаю надо продолжать слежку и подводить к нему наших агентов на предмет раскола.
Президент перевел взгляд на Ленчика и министр МВД вытянулся не вставая с кресла:
— Мое мнение — ввести его в элиту, когда привыкнет — бросить его на дно. За рассказ пообещать вернуть назад. Ну а там видно будет.
Министр здравоохранения, не дожидаясь взгляда Президента, ни разрешения, начал говорить сам:
— Ну, может быть и то и другое и принесет какой-либо результат, но я не уверен в успехе…Видите ли, человеческий организм такая сложная штука, и настолько мало изучен…
Президент кинул короткий взгляд на министра и рявкнул на разговорившегося:
— Заткнись, доктор. Значит предлагаю такое решение — смесь предложенного Ерохой и Ленчиком. Введем паскуду в высший свет, приставим к нему агентов, окружим его блядями и пидарастами, закружим ему голову, влюбим его в жизнь, а потом раз, -
Президент с размаху ударил по столу кулаком и продолжил свою глубокую мысль.
— На дно, в тюрягу, под расстрел! И в виде спасения — правда! Но кота тянуть за хвост не будем, на все-про все даю два месяца. Все свободны… Оставшись один, не считая помощника, Президент задумался и пригорюнился, он
сидел в глубоком кресле, опершись локтем на деревянный подлокотник и подперев морщинистую щеку ладонью… В эту минуту он напоминал старую бабу, печалившуюся о прожитой жизни, в уголках нечистых глаз, старость, накапливались слезы. Внезапно Президент встрепенулся и подмигнув помощнику, забормотал:
— Ты че дергаешь меня за рукав, ты что, с ума сошел, какое такое предупреждение, какое такое распоряжение, когда это я просил, а не пошел бы ты Славик, в жопу?!..
По кремлевскому коридору, выбравшись из страшного подземелья, спотыкаясь на ковровой дорожке, брели участники секретнейшего совещания, шаркая ногами, тяжело дыша и кряхтя… Годы, годы… Первым шел премьер-министр, приотстав от него шагов на пять, брел министр МВД, буквально по пятам шаркал шеф КГБ, замыкал шествие лучших людей России министр Ванька. Часовые в отлично подогнанной форме, стоящие по углам извилистого коридора, тянулись изо всех сил, ели глазами столь высоких особ, тая просто, по демократически шествующих по кремлевскому коридору, а ведь казалось могли бы удумать что-нибудь, ну там заставить в каталках себя катать или к примеру, на руках носить, а так сама скромность…
Старший лейтенант Козявкин ошалело подумал, тараща глаза на бредущих старцев — так вот почему нам не дают патронов…
Ероха нагнал Ленчика и тяжело дыша, с присвистом, прошептал, наваливаясь на плечо главного опера страны.
— Слышь, Ленчик, девять процентов это конечно ништяк, а куда ты подевал еще один?
Ленчик остановился, освободил генеральское плечо из-под маршальской лапы и с чувством собственного достоинства ответил:
— А нам с тобою нужно хоть что-то иметь? Нужно…Вот я и подумал — тебе пол и мне полпроцента. Всем хорошо и нам ништяк.
— Ну тогда другое дело…
Премьер-министр Даров И.Х. мечтал о ванне. Его всегда при посещении Кремля пробивал липкий противный пот, и спасти от гнусного запаха могла только ванна. А потом любимый лобзик…
Ну а министр Ванька мечтал о кровати. Он просто хотел спать.
Москва вечерняя ни чем не отличалась от других вечерних городов нашей планеты, хоть в данное время, хоть в какое угодно в прошлом. Москва вечерняя возвращалась домой, в теплые квартиры, уютные комнаты, так сказать в лоно семьи.
