Стройные толпы рабочих, отработав смену на заводах, фабриках и стройках, торопились к домашним очагам, что бы съесть заработанный ужин, питательный и вкусный, усесться возле телевизоров для просмотра любимых передач — "А нука Россиянки!", "Россия — Родина моя!", "Клуб находчивых россиян", телефильма — шла сто двадцать третья серия двухсот серийного боевика "Россия в огне пожарищ", чемпионата на кубок России по лапте… Кто-то спешил на уютные огни театров, московские рабочие всегда славились интеллектом и тягой к театрам, кто-то спешил занять столик в ресторане, благо ресторанов было много и они были сказочно дешевы, даже малоквалифицированный рабочий, ну например на разборке изделия "А", всегда мог себе позволить зайти в ресторан, хотя бы раз в неделю…
Москва озарилась многочисленными огнями, тут и там сияла и переливалась реклама, толпы иностранных туристов с широко раскрытыми ртами толпились на Красной площади и улицах Москвы. Москва — третий Рим. Москва — столица народов. Москва любимый город… Москва — это третий путь для всех народов мира!
В районе Сокольников чей-то пьяный немолодой хриплый голос мелодично выводил под звон гитары:
Здравствуй милая столица
Город Замудонск…
— Доброе утро, Юрий, доброе утро! Как спалось, разрешите пульс пощупать, вам все равно, а меня спрашивают, мне спокойней! Ха-ха-ха-ха! Как давление, дайте-ка посмотрю глазки, а сердчишко как, послушаем сердчишко, в порядке сердчишко, печень помну, хороша печень, хороша, я скажу секретарю, что б сегодня на банкете больше двух бокалов вам нельзя, так-то Юрий, ну ладно, у нас все хорошо, до свидания Юрий, до свидания!
Это доктор, личный доктор Юрия, прикрепленный правительством за заслуги в дальнем космосе, доктор без халата, в отлично наглаженных брюках, галстуке-бабочке в крапинку и голубом блейзере сверх накрахмаленной сорочки, на нагрудном кармане блейзера эмблема московского яхт-клуба, не доктор, а актер, актер Голливуда или еще правильней сказать — Российского ТиВи Театра, с белозубой улыбкой-рекламой пасты "Аленушка" и очками в золотой оправе… Юрий ненавидел его тихой, но сильной ненавистью, доктор напоминал ему голос робота с "Партии", такой же самоуверенный, такой же все знающий, такой же бездушный, мать его греб…
Доктор появлялся каждое утро без выходных, начиная с того самого дня, когда его доставили с того странного профилактория-дома отдыха после прощания с Катей-чемпионкой в так называемый его собственный дом — шести комнатная квартира, густо уставленная богатой и красивой, но тем не менее бездушной и холодной мебелью, в доме недалеко от Арбата, в новом двадцати шести этажном небоскребе, с охранником внизу и бассейном на крыше…
— О, вы уже проснулись?! Доброе утро, доброе утро, а какая сегодня великолепная погода на улице, Юрий! А что же это там у вас с печенью? Нехорошо, нехорошо, Юрий, вы должны помнить — ваше здоровье есть национальное богатство и достояние! Достояние всего российского народа! Как картины в Третьяковке, как Больной театр, как все остальное, что дорого сердцу и душе всего российского народа, чем он по полному праву гордится и восхищается!..
Это уже секретарь, столь же ненавидимый, как и доктор, если не еще больше. Юрий даже не старался запомнить его имя, такое истинно российское, так он его ненавидел, так он ему был ненавистен, вечно рядом, ни минуты покоя, ни секунды одиночества, лезет, вовсе, лучше Юрия зная, что ему, Юрию, нужно, а что нет, во все дыры! От проклятого секретаря не было ни где спасения, ни в туалете — вам там не плохо, Юрий, что-то вы долго?! облицованном розовым с прожилками мрамором, с великолепнейшим темно-алым — может быть вам что-нибудь нужно, бумага справа! — унитазом в форме тюльпана… Ни в огромнейшей ванной комнате с великолепнейшей огромной ванной темно-зеленой из цельного куска малахита — полотенце я вам погрел, Юрий! у-у-у, гад! стены облицованы серо-синим мрамором, пол выложен шахматной плиткой, в ванной можно было устраивать соревнования по ватерполо, если б не секретарь — вам не плохо, Юрий, вы так притихли?!.. Гад… Ни в гулких комнатах, где он терялся от самого себя, но не от секретаря, тот находил его где бы Юрий не был и или интересовался, что ему в данную минуту надо или чаще всего сообщал, что сейчас Юрию надо или где его сейчас жаждут видеть-лицезреть…
— Итак, Юрий, сегодня у нас насыщенная программа, -
а когда она была другой?
— А потому не ленитесь, вам нужно многое успеть, вставайте — вас ждут великие дела!
