Он искал его долго. Ашатаруш рысила по гладкой, как озеро, снежной пустоши, которая, казалось, не закончится никогда – или это место уже было вовсе не за Тангородримом, а где-то еще? – а на краю круга света за ними, словно бродячая собака, мелко трусила мертвая лошадь с вечнозеленым венком своего удушья. Пустые глазницы косились тоскливо-обиженно.
Всадник безымянной клячи нашелся поблизости. Истлевший скелет со стрелой в спине, беспокойная душа, которая не смогла отыскать собственную лошадь. Дурацкая мысль, которая не позволила ему уйти отсюда.
Тень маялась, бесконечно шатаясь туда и обратно на расстоянии нескольких шагов.
– …где-то здесь же… где-то здесь. Нет, нет, не уходить же без нее… где-то здесь…
Мелькор позвенел последним колокольчиком, приближаясь к обезумевшей душе.
– Возвращайся на службу. Она тебя дождалась.
Как и всегда, он закончил к рассвету. И, как и всегда, сам не знал, почему вышел точно рядом с Тангородримом, которого даже не видел в ночи.
Сизый сумрак обещал скорое возвращение солнца на небеса. Мертвая кляча все еще брела за ним, уныло переставляя ноги, шуршала уродливым венком и звенела бубенцом.
Отпустить ее он не мог, а колокольчики закончились.
«Разве что эта ее погремушка…»
– Я нашел твоего хозяина, – наконец, произнес он в пустоту. – Ты ведь знаешь, что он мертв? И ты мертва.
Скелет, рысящий в ногу с Ашатаруш, не остановился.
«Он не придет? Не сядет на меня?»
Мелькор вздохнул, щурясь от холодного ветра и густого синего цвета, бьющего по глазам со всех сторон.
– Он умер. И ты тоже. Можешь остаться, можешь пойти со мной.
Он спешился, когда скелет остановился, как будто задумавшись, и уставился на него пустыми глазницами.
«Больше не будет холодно? Ты меня накормишь?»
Он осторожно прикоснулся железными когтями к черепу между глаз. Провел ладонью, будто по живому носу.
– Ты мертвая. Но холодно больше не будет.
Лошадь понуро согнула шею, когда он вытянул руку, чтобы поймать зажатую в ее зубах золотую погремушку.
И наконец-то разжала челюсти.
Раскаленный круг солнца, поднявшийся из-за горизонта, высветил истлевшие в пыль конские кости на снегу и гигантский ледяной силуэт, замерший над снежной пустошью. Исполинский златорогий бык с кроваво-красными глазами наблюдал, возвышаясь поверх скалистых гор. Рассвет окрасил его белую шкуру в розовый, словно живую кость.
Мелькор, как и ночью, коротко махнул ему рукой.
На этот раз – на прощание.
