— У меня это вряд ли получится так же, как у тебя.
— Ты можешь научиться.
— А если Генри подумает, что я навязываюсь?
— Едва ли. Очевидно же, что ему нравится его жена. Стал бы он иначе так серьезно относиться к вашим клятвам? В его распоряжении любая удобная девица королевства.
Это звучит убедительно. И мучительно, потому что он наверняка теперь думает, что я нашими клятвами пренебрегаю. И в чем-то он прав.
Маргарет кладет мне на руку свои пальцы, украшенные единственным кольцом с эмалированным чертополохом — символом Шотландии. Она хочет сказать что-то еще, но нас прерывает радостный крик с дальнего конца стола.
Томас Сеймур нашел боб и теперь он — бобовый король. Повелитель Беззакония, лорд Беспорядка. Я закатываю глаза от раздражения. Ну конечно, кто, как не он лучше всего годится на эту роль.
Первое, что сделал Сеймур — это схватил свою пресную сестрицу и вытолкал в центр зала. Мне даже стало ее жаль, потому что ее пустое выражение лица сменилось испугом и смущением. Хотя я бы на ее месте тоже смущалась.
Томас скачет по залу вместе с Джейн, пока не оказывается рядом с королем.
— Представляю вам мою сестру! Не хотите ли с ней потанцевать?
— Предлагаешь или приказываешь, Сеймур? — смеется король.
— Предлагаю в приказном порядке, Ваше Величество!
Королю это нравится, и он, под радостные крики толпы, ведет Джейн танцевать. Анна хлопает и смеется вместе со всеми, ведь кто в здравом уме будет ревновать мужа к Джейн Сеймур?
Дальше начинается вакханалия, потому что подпитых придворных не пришлось долго уговаривать присоединиться к веселью — они только этого и ждали. Все вскакивают с мест и начинают носиться, танцевать кто с кем, соревноваться друг с другом в глупостях. У таких, как я, нет шансов отсидеться.
Сеймур подбегает ко мне, хватает за руку и тянет в зал.
— Приказываю вам веселиться, Ваши Светлости! — кричит он, и я понимаю, что он вкладывает мою ладонь в руку Генри.
Я хочу поднять глаза, чтобы взглянуть на мужа, но не успеваю. Меня сносит в сторону от него колонной танцующих. Я не вижу Генри. Не вижу Маргарет и Гарри. Куда бы я не повернулась, всюду чужие люди. Дублеты, юбки, лица, локти, хохот, запах вина и пота, капюшоны, бороды — всё это сливается и плывет у меня в глазах.
Отсюда нет выхода. Нет места, чтобы сделать шаг. Я запрокидываю голову наверх, чтобы сделать вдох, но у меня не получается. Тут слишком душно, и мои легкие наполняются жаром, который душит меня изнутри.
Так мало места. Пространство сужается. Я чувствую, как мое горло сохнет, а в глазах начинает темнеть.
— Мэри!
Голос Генри доносится до меня, как эхо через туннель. Или это не он? Зовут другую Мэри? Тут так много людей. Ноги подкашиваются, но, если я упаду, меня затопчут, ведь внизу еще меньше места.
Чья-то рука обвивает мою талию прежде, чем я успеваю осесть на пол. Мои ноги едва касаются пола по пути к двери. Я слышу приглушенные удары смеха, которые следуют за мной. «Напилась, как в трактире!»
За пределами большого зала так же многолюдно, как внутри, но намного прохладнее, и я могу вдохнуть немного воздуха. Генри всё еще меня держит и тянет в конец галереи, туда, где есть выход на стену.
Холодный воздух доносит вонь от реки внизу. Тут не высоко, и можно услышать тихие всплески и течение воды. Я делаю жадный вдох, будто весь вечер просидела в реке лицом вниз и наконец всплыла наружу. Еще немного, и я приду в себя. Уже могу стоять. Снова могу дышать.
— Что с тобой? — спрашивает Генри, всё еще поддерживая меня. Его брови нахмурены.
— Душно. Слишком много людей.
— Сейчас лучше?
Я киваю. Он осторожно отпускает меня, а я поднимаю голову наверх и вижу звезды. Сначала они кружатся, но через пару мгновений встают на свои места и становятся неподвижными.
— Давай попробуем тебя отвлечь, — говорит Генри и тоже смотрит наверх. — Видишь три яркие звезды подряд?
Я фокусирую взгляд на том месте, куда он указывает пальцем.
— Под наклоном?
— Ага.
— Вижу, — киваю я.
— Это пояс Ориона. А вон там, — Генри касается своим плечом моего. — там, над поясом, еще три звезды, в виде угла — это его плечи. Внизу две звезды — это ноги. Видишь линии? Получается силуэт.
Я пытаюсь уследить за движениями его рук, но сначала вижу лишь хаотичную россыпь точек в небе. Генри приходится начертить Ориона еще раз, чтобы звезды начали складываться в фигуру.
— Больше похоже на бант, — говорю я.
— Я так же сказал, когда отец мне показывал, — улыбается он. — Но вон там еще дуга из шести звезд — это щит Ориона. Если внимательно смотреть, и правда начинаешь видеть воина.
— Он был богом войны?
— Нет, он не был богом, он был героем. Охотником.
— А как он попал на небо?
— Его убила Артемида, тоже охотница, за то, что он ее победил. Или из ревности, или вовсе случайно, потому что ее брат Аполлон ее подставил. И потом она вознесла Ориона к звездам. Говорят, он был прекрасен, и Артемида его любила.
Генри рассказывает всё это так просто и увлеченно, что мое сердце замирает от восторга. Я кажусь себе такой глупой.
— А вон там, смотри, — продолжает он и кладет руку мне на плечо, — вон там Телец. Видишь рога?
