Генри идет нам навстречу с какими-то бумагами в руке, и его тоже заливает солнцем. Он весь как будто состоит из света. Пылинки разлетаются над его волосами, когда он укоряет шаг.
Мне кажется, в последние дни он стал выглядеть увереннее. Мои губы расползаются в улыбке, когда я смотрю на него. Я чувствую, что краснею, но это не смущение. Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него прямо здесь. Закусываю губу и приветствую его реверансом, не отрывая взгляда от его лица.
— Ваша Светлость.
Шелти тоже приседает, но он не смотрит в ее сторону.
— Моя герцогиня, — улыбается он. — На пару слов.
Генри берет меня за руку, и отводит к окну. Мне кажется, что любой, кто пройдет мимо нас, тут же всё поймет.
— Ты сказала отцу?
Я качаю головой. Не сказала, но думала над этим. Может, сообщить герцогу Норфолку, что его мечта сбылась? Но ноги отказываются нести меня в отцовский кабинет. Я не хочу отдавать ему нашу с Генри ночь. Путь она еще немного побудет моей собственностью.
— Не говори пока, — продолжает Генри. — Не хочу спугнуть короля. Он нахаживает ко мне, плачет, что «ядовитая шлюха» хотела меня отравить. Я постараюсь это использовать для нас.
— Хорошо, — говорю я. — Я не скажу.
Он улыбается, а потом наклоняется к моему уху и шепчет:
— Давай сегодня. У меня, вечером. Завтра мне нужно будет уехать с ним.
Я вспыхиваю, и слышу стук сердца у себя в ушах. Смотрю на его лицо, залитое светом. Не могу ждать вечера, хочется сделать всё здесь, у окна. Поцеловать бы его сейчас. Он смотрит на мои губы, и, кажется, думает о том же. Но придется терпеть, и он лишь сжимает мои пальцы.
Генри собирается уйти, но потом останавливается и снова наклоняется ко мне.
— И перестань таскать за собой Шелтон, не порти себе репутацию.
Он уходит, оставляя меня у окна. Я смотрю ему в спину, пока он не скрывается за дверями большого зала, а потом перевожу взгляд на Шелти, которая стоит поодаль. Она тоже проводила Генри внимательным взглядом и бросилась ко мне.
— Что он сказал?
Шелти хватает меня за руку и выжидающе смотрит. А я гляжу на нее растеряно, словно впервые вижу.
— Он… — я пытаюсь придумать, что соврать. — Он сказал, что не хочет ехать на север. Хочет быть поближе к отцу.
Она удивленно вскидывает бровь и всматривается в меня. Кажется, она мне не верит. Но в итоге она лишь вздыхает и усмехается.
— Какие скучные у вас разговоры, мое послание Клеру и то будет интереснее. А тебе надо что-то с этим делать, сколько можно? Давно бы сняла с него рубашку. Тебе столько дано, а ты воротишь нос!
Я стараюсь выдавить из себя улыбку. Пока мы идем до моих покоев, Шелти рассказывает, что именно она собирается написать Клеру, но я едва разбираю смысл ее слов.
*
Рядом с моими покоями стоит Кромвель. Когда я вижу его притворно дружелюбное лицо, на моей шее стягивается невидимая удавка. Воздух вокруг становится тяжелым и густым и обжигает мне горло, когда я пытаюсь сделать вдох.
Он пришел арестовать меня? За то, что я была на свадьбе Маргарет? Надо бежать. Бежать к Гарри. Или он уже в Тауэре? Черт, нас обоих навечно запрут в Тауэре. Мои руки трясутся, как в лихорадке, когда я смотрю на фигуру канцлера.
Кромвель всё знает. Его одутловатое лицо гладко выбрито, волосы аккуратно подстрижены. Улыбка сдержана. Он не похож на злодеев из сказок старой Нэн, но я не видела людей страшнее, чем он.
— Ваша Светлость, — говорит он своим скрипучим голосом. — И леди Шелтон. Рад видеть вас.
— Мастер-секретарь.
Мой язык еле ворочается, а голос звучит почти так же сухо, как его.
— Леди Ричмонд, позвольте поговорить с вами наедине.
Я испуганно смотрю на Шелти и вижу в ее глазах точно такой же страх. Рука Кромвеля опускается на мою. Она на удивление мягкая. Не грубая, потрескавшаяся рука простолюдина, а легкая ладонь канцлера. Самого могущественного человека в стране после короля.
Я киваю Шелти, чтобы она зашла в мои комнаты без меня, и она проскальзывает в дверь, не скрывая облегчения. Мы с Кромвелем остаемся вдвоем. Он пристально смотрит на меня и продолжает вкрадчиво улыбаться.
— Вы слышали, Ваша Светлость? Сегодня господина Уайетта сопроводили в Тауэр.
Во мне всё падает. Не может быть.
— Надеюсь, — подбираю я слова. — Совсем скоро мы узнаем правду. И каждый получит по заслугам.
— Отлично сказано, леди Ричмонд. И вы поможете нам узнать правду, если выступите на суде.
Я чувствую, как кровь сходит с моего лица. Он, должно быть, видит мой испуг и продолжает держать мои руки, притворяясь, что заботится обо мне.
— Ничего сложного, — говорит Кромвель, — от вас только и требуется, что повторить то, что вы уже однажды сказали мне. Я могу рассчитывать на вашу помощь?
Я молчу и пялюсь на Кромвеля. Во мне пульсирует страх, но где-то глубоко внутри, сквозь него, пробивается гнев. Кромвель хочет, чтобы я свидетельствовала против моей королевы. Кузины. Против Анны, которая всегда была добра ко мне. Устроила мне лучший брак из возможных.
Этот безродный выродок думает, что я предательница. Язык все еще плохо меня слушается, но я заставляю себя сказать:
— Нет.
Его брови удивленно поднимаются.
