— Знаешь, — тихо говорит он после нескольких минут молчания. — Я тут понял, что у нас еще не было королев по имени Мэри.
— Разве? Вроде одна была…
— Она не успела, умерла прежде, чем Болингброк стал королем.
Он улыбается и поворачивается ко мне.
— Ты кроме Чосера что-нибудь читала? Может, нанять тебе учителей?
Генри целует меня в лоб и снова переводит взгляд наверх. Его последняя фраза прозвучала немного обидно, но я не подаю виду, чтобы не испортить момент.
— Если он меня узаконит, ты когда-нибудь станешь первой, — продолжает Генри.
Опять эти разговоры про трон. Я снова, против своей воли, вспоминаю Анну, и прячу лицо в груди мужа, чтобы случайно не выдать свои мысли.
— Он найдет тебе принцессу, если узаконит, — говорю я. — А меня выдадут за графского сына.
— Поздно уже, — говорит он. — Наш брак больше нельзя аннулировать.
Я закрываю глаза и поглубже вдыхаю его запах. Так хочется верить, что он прав. В конце концов, Генри же сейчас на стороне короля? Делает то, что ждет от него отец? Значит, и он должен пойти навстречу единственному сыну.
— А если он попробует, подниму восстание, — усмехается Генри.
Меня передергивает от этого слова, и я поднимаю голову, чтобы убедиться, что он шутит.
— Хватит говорить про восстания, — я стараюсь улыбнуться.
Он смеется.
— А тебе хватит говорить, что мне говорить.
Он тянет руку, чтобы погладить мое лицо. Мои челюсти всё еще немного болят после того, как он их сжимал.
— Было больно? — тихо спрашивает он, проводя большим пальцем по моей щеке.
Я киваю.
— Прости. Я не сомневаюсь в твоей верности, просто…
— Это ты прости, — улыбаюсь я. — Не нужно было лезть к тебе с расспросами.
Он притягивает меня к себе и целует так мягко и нежно, что я разрешаю себе обо всем забыть.
Лондон, 15 мая 1536 года
Когда старая Нэн рассказывала нам с Гарри страшные сказки, все самые ужасные вещи в них происходили по ночам. Горбатый уродливый Ричард Йорк проник к племянникам во тьме. Призраки тянули холодные руки к одиноким путникам, только когда на небе светила луна.
Этот май заливает нас солнцем. Оно светит ярче день ото дня. И в реальности ужасные вещи происходят по утрам, у всех на виду. И все в страхе молчат.
Двор королевы распущен, и все ее дамы предоставлены сами себе. Их всех освободили от клятвы верности, и они могут говорить про Анну всё, что посчитают нужным. За слова: «Анна — шлюха» больше не казнят.
Маргарет переезжает в Сент-Джеймс, Шелти — к своему старшему брату Джону, который работает смотрителем в Тауэре. Генри в Уайтхолле, всё время рядом с королем. Мне доложили, что он плохо себя чувствовал и несколько дней провел в постели, и тогда король окончательно убедился, что Анна хотела убить его единственного сына.
Отец снял нам с Гарри апартаменты на Стрэнде — половина двора живет на этой улице в ожидании суда. В ожидании приговора.
В ночь перед судом над Анной мой брат пьет вино. Его глаза налиты кровью, волосы спутались, а руки то и дело тянутся к перу и бумаге. Но мысли не складываются в стихи, и он просто комкает листы, бросая их под ноги.
— Не хочу судить, — говорит он осипшим голосом.
— Ложись спать. Тебе нужно выспаться, чтобы судить честно.
Когда он поднимает глаза, меня бросает в дрожь.
— Честно?
— Да. Ты же знаешь, что она невиновна.
Анна всё еще королева. Если ее признают виновной — ее убьют. Брат горько усмехается и глотает вино.
— Она наша кузина, Гарри, — я пытаюсь достучаться до него.
— А он наш король.
Во мне закипает злость. Все вокруг ведут себя так, словно король и правда Бог. Но нет, он скорее Дьявол, который заставляет творить зло каждого, кто окажется рядом с ним.
Гарри уходит рано утром. Анну и Джорджа будет судить жюри пэров — им единственным оказали такую честь. Остальных уже признали виновными. Даже Брертона. Я не смогла удержаться от нервного смеха, когда узнала про него.
«Господи, Гарри, ты его видел? Она и Брертон, серьезно? Он даже никогда не заходил к ней!».
Пока не осудили только Томаса Уайетта, который всё еще сидит в заточении и ждет, как король распорядится его судьбой.
Мое сердце замирает, когда я слышу шаги за дверью. Руки трясутся, сердце бешено колотится. Как будто меня догоняет призрак. Я закрываю уши ладонями, чтобы не слышать этих звуков, и жду брата.
Его лицо искажено гримасой отвращения. Возможно даже к самому себе. Во мне всё обрывается, но он ведь еще ничего не сказал, так? Еще есть надежда. Маленькая светлая точка во тьме, которая очень хочет превратиться в ослепительный луч.
— Что вы решили? — спрашиваю я шепотом.
Он падает в кресло и жадно пьет вино прямо из кувшина. Отрывается от него и смотрит прямо перед собой.
— Там говорили, что она сама всех просила переспать с ней. Сказала Джорджу, что король в постели бессилен. Обещала Норрису выйти за него замуж. Шутила над тем, как король одевается, смеялась над его песнями.
Гарри усмехается и проводит рукой по лицу.
— Кажется, больше всего его задели песни.
— Что вы решили? — громче повторяю я.
— Он хочет ее смерти. Ему не нужно, чтобы было две королевы, не в этот раз.
