Его брак с Анной аннулировали в тот же миг, когда отвалилась голова Смитона. Больше не королева — теперь маркиза Пембрук. Не жена, а любовница. Просто шлюха. Тогда за что же умерли пять мужчин этим утром? И за что должна умереть она?
Ее казнь назначена на завтра.
— Она просто должна была родить сына, — говорит Гарри, вернувшийся с утренней бойни.
Я фыркаю, смахивая слезу со щеки.
— Если это так просто, родил бы сам.
Гарри усмехается и наливает в кубок вино. Я хочу ему сказать, что пора остановиться, но едва ли он меня послушает.
— Не понимаю, почему он тогда не женился на Бесси Блаунт, — говорит брат. — Узаконил бы Фица сразу, и дело с концом. Бывало уже такое. Вон как она рожает, могло быть еще два принца и две принцессы.
— У нее же одна дочь.
— Уже две.
Брат в последние дни общался с Генри каждый день, а я его даже не видела.
— Они бы передрались за трон, — говорю я. — Всё равно все бы помнили, что Генри незаконнорожденный.
— Да ладно, люди его любят. Каков был бы король!
Гарри шумно отпивает вина.
— А ты была бы королевой.
— А ты бы занял место Джорджа.
Я пугаюсь тому, как это прозвучало.
— Я в том смысле…
— Да понял я, понял, — успокаивает меня брат. — А что, я бы не отказался, его жизнь была прекрасна. Столько веселья! Только финал подкачал, у меня будет лучше. Я умру среди женщин и вина, выкашливая свою поэзию.
Мы несколько минут проводим в тишине, наблюдая за уличной суетой внизу, а потом я зову Джоан и направляюсь к двери.
— Ты куда?
— В церковь.
— Ничего себе. Зачем?
— Марк Смитон просил за него помолиться.
*
Вечером к нам заходит Анна Парр, чему я искренне удивляюсь. Мы никогда близко не общались, хотя она мне и нравится. Ее веснушчатое лицо выглядит печальным, а опухшие веки говорят о том, что в последние дни она много плакала.
Она протягивает мне сверток бурой ткани.
— Меня просили передать, что это может вам пригодиться, Ваша Светлость.
Я беру сверток в руки и понимаю, что внутри книга. Анна собирается уйти, но я ее останавливаю.
— От кого это?
— Вы поймете.
Ее испуганные глаза говорят о том, что она молится, чтобы больше у меня не было вопросов. По моей спине пробегает холодок.
Я киваю. Она быстро приседает и разворачивается к двери, но я всё-таки хочу спросить кое-что еще.
— Анна, — говорю я. — А ты останешься служить ей? Джейн?
Мне казалось, что Анна Парр любит нашу королеву. Она всегда с интересом слушала ее речи, особенно о религии. Остался ли среди бывших фрейлин хоть кто-то, что не радуется падению госпожи?
— Да, — отвечает Парр. — Я останусь.
Я морщусь от разочарования, не в силах совладать с собой, но Анна реагирует спокойно.
— Моя мать всегда говорила, что служить нужно короне, а не людям, Ваша Светлость. И я уже давно служу королеве, просто сначала ее звали Екатериной. Потом Анной. Теперь будет Джейн, но это все еще королева. Кто знает, какое имя у нее будет дальше? Меня связывает долг перед короной, а не именами.
Я благодарю ее за честность, и она скрывается за дверью. Когда шелест ее юбок затихает, я медленно разворачиваю сверток и читаю надпись на обложке. Меня прошибает пот. Кажется, будто я держу в руках раскаленные угли.
«Послушание христианина» Уильяма Тиндейла. Отец всегда ворчал, что этому еретику место на костре. Когда-то и король называл его еретиком, но Анна Болейн убедила его прочитать «Послушание», и с тех пор он говорит, что эта книга предназначена для чтения ему и всем королям.
Там сказано, что главой церкви в стране должен быть король, а не Папа. И что Библию нужно перевести на английский, чтобы простые люди, не знающие латынь, могли внять Слову Божьему.
После этой книги король порвал с Римом и женился на Анне. Начал распускать монастыри. Теперь он хочет, чтобы Анна умерла. Значит ли это, что «Послушание» опять стало ересью? У меня нет ответа, но меня всё равно душит страх. Нужно бросить книгу в огонь, пока никто не увидел.
Еще больше мне хочется ее сжечь, когда я читаю мелкую надпись на полях первой страницы. «Выбирайте любовь, но будьте готовы к войне».
19 мая 1536 года
Ночь перед казнью Анны была невыносимо длинной. Я не спала, но мечтала проснуться. Оказаться подальше отсюда. Во Франции, Шотландии, Ирландии, Испании, где угодно, лишь бы не в Лондоне.
Я пытаюсь представить, что сейчас чувствует королева. Какого это — точно знать, что не увидишь следующий день?
Она должна была умереть раньше, но смерть пришлось отложить — ждали палача из Кале, который может снести голову одним ударом меча. Это подарок короля, последняя вспышка его любви — позволить ей уйти быстро, без риска быть искромсанной топором.
Наверняка соберется толпа. В Англии в первый раз казнят королеву. Пусть король объяснит пекарю или хозяйке паба, что он там аннулировал — люди помнят коронацию Анны, и для них она всё еще королева, хоть и ненавистная. Столько лет они желали ей смерти, и вот их молитвы услышаны. В последний миг она увидит сотни искаженных ненавистью лиц.
Ей нужен кто-то в этой толпе, кто не желает ей зла. Кто-то, кто пожелает мира.
