Мы падаем на кровать, и он задирает мне юбки.
— Генри, может всё-таки пригласишь…
Не успеваю договорить. Он целует меня, а потом шепчет, что любит и никому не отдаст. И начинает двигаться так быстро, что у меня больше нет слов. Нет мыслей. Есть только чувства. И волны восторга, от которых хочется кричать на весь дворец. Я вплетаю пальцы в его волосы и понимаю, что это стоило всего. Ради этого стоило нарушить все существующие в мире правила.
Уайтхолл, июль 1536 года
Едва я успела приехать в Уайтхолл, как узнала, что моя мечта сбудется. Мне не придется служить Джейн Сеймур. Не придется раскланиваться перед ней, смотреть в ее пустое лицо и называть ее: «Ваше Величество». Но не потому, что отец сжалился надо мной.
Меня ведут в Тауэр.
Мои вещи отправились в Уайтхолл в конце июня, и до сегодняшнего дня мне оставалось отправить сюда только саму себя. Я и правда чувствовала себя вещью, которую перевозят из замка в замок и стараются пристроить получше. Когда я в последний раз смотрела в свое окно на Стрэнде, то подумала, что буду даже скучать по шуму и вони улиц, крикам нищих и священников. По своим апартаментам, где мне почти стало хорошо одной.
Одной можно не притворяться.
Шелти уже ждала меня у дверей, когда я пришла. Она останется при дворе, пока ее родители не утрясут все детали помолвки. Пока мои служанки наводили порядок, подруга принялась расхаживать по комнате и трещать о последних новостях.
— У нас новенькая, Энн Бассетт, миленькая, и вроде даже не глупая. Ее мать буквально забросала королеву перепелками, чтобы та приняла ее в штат.
— О, уже королева, не Джейн? — удивилась я. — Быстро же ты адаптировалась.
Шелти состроила недовольную гримасу.
— Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе пришлось ее так называть по сто раз в день.
— Отец говорил, что она близка с дочерью Брэндона.
— Да, с Мэри Брэндон теперь выгодно дружить, это все уже поняли.
Я устало вздохнула и взвыла, уставившись в потолок. Выгода. Интриги. Лица при дворе новые, но всё осталось по-старому. Воистину, нужно сойти с ума, чтобы стать счастливой в этом проклятом месте.
Я пропустила мимо ушей большую часть из того, что говорила Шелти, погрузившись в свои мысли. Когда топот нескольких пар ног приблизился к моей двери, я даже не сразу поняла, что это ко мне.
На пороге стоял Кромвель. За ним — двое мужчин в ливреях с красно-белыми розами. Розами Тюдоров.
— Ваша Светлость, — сказал он мне, притворно улыбаясь. — Ваше знакомство с новой королевой придется отложить…
Мне внезапно накрыло волной такого раздражения, которую я оказалась не в силах сдержать.
— К чему этот спектакль, мастер-секретарь? Я знакома с Джейн Сеймур уже Бог знает сколько лет.
— Безусловно, Ваша Светлость, — продолжил улыбаться он. — С Джейн Сеймур вы уже знакомы, а вот с королевой, которой она стала, еще нет.
— И что же мне помешает с ней «познакомиться»?
— Вынужден сообщить, что король приказал сопроводить вас в Тауэр до выяснения всех обстоятельств.
Звон ушах заглушил испуганный вскрик Шелти. Заглушил мысли в моей голове. Не было ничего, кроме скрипучего голоса Кромвеля и слова «Тауэр». Я смотрела на его одутловатое лицо, но видела лишь море крови на Тауэр-Грин и губы, которые шевелились на отрубленной голове.
Страх пронзил мой живот, как удар тупого лезвия. Хотелось согнуться пополам и вопить. Исчезнуть. Раствориться в воздухе. Я мгновенно покрылась потом и могла думать только о том, что меня казнят. Повесят. Убьют, раскроят топором затылок, четвертуют, выпотрошат и растащат на куски, как сырое мясо.
Нужно к брату. Мне срочно нужно к брату и отцу.
Господь свидетель, как тяжело мне было сделать глубокий вдох и всё-таки спросить у Кромвеля:
— В чем меня обвиняют?
— Его Величество подозревает, что вы помогли леди Дуглас тайно обручиться с вашим дядюшкой, лордом Томасом Говардом. Их обоих уже задержали.
Когда Маргарет выходила замуж, она думала, что король лишит ее денег. Просто лишит своей милости, а потом простит, ведь она его Мэгет. Любимая племянница. Мы не понимали, не могли знать, чем обернется этот май. Во что превратится король.
Кромвель сказал, что мне позволено взять с собой всего одну служанку.
— Мисс Дингли. Со мной пойдет мисс Дингли.
Джоан, сжимая губы, чтобы не разрыдаться в голос, начала складывать вещи, которые только что успела разобрать.
— Джентльмены, попрошу вас подождать за дверью, — говорю я, сама удивляясь тому, что этот металлический голос принадлежит мне. — Мне нужно собраться.
— Ваши сборы…
— За дверью, Кромвель.
Я едва могу поверить, что говорю в таком тоне со вторым человеком Англии. Улыбка моментально слетает с его лица. Оно на секунду искажается гневом, и он открывает рот, чтобы возразить мне, но быстро овладевает собой. Не хочет тратить силы на никчемную девчонку, дни которой и так сочтены? Возможно. Главное, что он вышел вон, забрав с собой мужчин в тюдоровских ливреях.
Как только дверь за ними закрылась, я бросаюсь к столу. Потом к дорожному сундуку.
— Книга. Мне нужна наша книга.
