— В чем дело?
— Скоро сама поймешь.
Его хитрый вид дарит мне надежду, что на этот раз всё хорошо. Никаких больше ужасов. Или тайных свадеб. Мы выходим, садимся в повозку, и он поплотнее задергивает шторы, чтобы я не видела, куда мы поедем. Но я всё-таки понимаю, что мы движемся в сторону Уайтхолла.
Я закрываю глаза и молюсь, чтобы это была не конечная точка.
— Да не бойся ты, я тебя не к Сеймурам везу, — смеется брат.
Когда мы выходим, мои губы расползаются в улыбке. Сент-Джеймс. Дворец из красного кирпича, узкие окна которого отражают солнечные блики. На сторожке висит герб со львом, оленями и серебряной лентой — символом незаконнорожденности его обладателя.
Слуга в сине-желтой ливрее ведет нас через двор, и мы заходим в обновленный дворец, который король облюбовал из-за парка неподалеку и перестроил по своему вкусу. Пока мы проходим по коридорам, я замечаю на оконных рамах золоченные монограммы «HA».
«Генрих и Анна».
Оплошность короля. Он старательно уничтожает следы присутствия Анны Болейн в его жизни, но я улыбаюсь, потому что знаю, что у него ничего не выйдет. Можно удалить монограммы, запретить петь песни, посвященные ей, но у него навсегда останется Элизабет. Король будет помнить о своей второй жене, пока не сляжет в могилу.
Мы заворачиваем за угол, проходим комнату отдыха и выходим в цветущий парк. Он окружен кирпичными стенами, чтобы удерживать оленей и не допускать городское зловоние и шум толпы.
Здесь царит мир. Покой. Птицы щебечут, деревья шуршат, пропуская янтарный свет и даря прохладу. Маленький Эдем, совершенный и прекрасный, отрезанный от зла и суеты.
Слуга остается во дворце, и мы с Гарри идем вперед по узкой тропинке.
— Еще немного, — говорит брат, и мое сердце начинает биться чаще.
Когда мы сворачиваем вправо и подходим к озеру, мне хочется перейти на бег. Брат берет меня за руку и ведет к Генри, который стоит на берегу спиной к закату. Позади него — широкая резная беседка, выкрашенная в белый цвет.
Он здесь. Ждет меня. Его волосы отливают медью, когда на них падают солнечные лучи. Он улыбается мне, и я улыбаюсь ему. Я уже подошла достаточно близко, чтобы заглянуть в его бледно-голубые глаза, и увидеть в них радость.
— Ты стал сентиментальным на старости лет, — смеется Гарри, когда подводит меня к мужу.
— Беру пример с тебя!
— Тебе бы спать побольше, выглядишь на все семьдесят.
— Ты тоже красавчик, Суррей.
Они жмут руки, порывисто обнимаются и хлопают друг друга по спинам.
— С днем рождения, Фиц!
Мои глаза округляются от удивления и неловкости. Хочется провалиться сквозь землю. В ужасе последних недель я потеряла счет дням и совсем забыла про его день рождения.
— Гарри! Почему ты не напомнил? Я бы хоть успела выбрать подарок.
Генри смеется.
— Ничего страшного. Зато я приготовил подарок для тебя.
Он отходит в сторону и указывает на небольшой стол, покрытый дамасской тканью. На нем два стеклянных кубка с уже разлитым вином. Рядом лежат клубника и марципан.
— Пойду готовиться к пиру, — говорит Гарри и оставляет нас одних.
Генри приглашает меня за стол, и я пристраиваюсь на небольшой скамье в беседке. Он садится рядом. Мы молчим, слушая редкие всплески воды и смотрим на алое солнце, которое готовится уйти за горизонт.
— Хотел позвать тебя утром, но вчерашняя охота меня доконала, — говорит Генри, глядя перед собой. — Поздно встал. Но закат может быть таким же красивым, как и рассвет, правда?
Я улыбаюсь и кладу голову ему на плечо. Вдыхаю поглубже его запах.
— Тут волшебно, Генри. Очень красиво.
— Тебе не помешает немного красоты после всего, что ты видела.
Озеро, наполненное красными блика, на мгновение напомнило мне о море крови. Я вздрагиваю и вплетаю пальцы в ладонь Генри.
— Мы. Мы видели. Всем нужно время, чтобы прийти в себя после такого.
Я перевожу взгляд на небо и изо всех сил стараюсь не думать о толпе на Тауэр-Грин, тусклом блеске меча и ящике для стрел, который мы оставили в часовне.
Генри отпускают мою руку и отпивает немного вина. Встает и подходит к другому краю беседки. Вглядывается в закат, потом поворачивается ко мне, но его глаза устремлены в пол. Я понимаю, что он хочет что-то сказать.
— Мэри, я… знаешь, я не собирался на тебе жениться, — он шумно выдыхает. — Всё решили еще до того, как я понял, что такое брак. Да и вообще хоть что-то понял.
Он хмурится, пытаясь подобрать слова.
— Гарри сказал, что мы будем братьями, настоящими. Мне вообще было не важно, какая ты, самым главным казалось, что мы с ним будем семьей.
Генри глубоко вздыхает, проводит рукой по волосам туда-сюда, и выглядит таким смущенным, что я чувствую, как уголки моих губ ползут наверх. Он поднимает на меня глаза и нервно улыбается.
— Черт, я всё-таки испортил момент. В моей голове это звучало лучше.
— Всё в порядке, Ваша Светлость, — улыбаюсь я и беру со стола клубнику. — Говорите прямо, как и всегда.
— Я к тому, что… Это был не мой выбор. И не твой. Мы не выбирали друг друга, но в итоге всё сложилось. Они все даже подумать не могли, как всё сложится.
Он подходит, садится рядом и заглядывает мне в глаза.
