Лиён была не из тех девушек, которая привлекла меня только в сексуальном плане. Не то, чтобы я считал её некрасивой, скорее наоборот,слишком красивой. Просто она постоянно вела себя так, будто всё, что связано с отношениями, её мало интересует. Лиён всегда функционировала в своём мире, восхищаясь выпускным, хотя сам я подобные мероприятия всегда обходил стороной, занимаясь учёбой и подпуская к себе лишь избранных. От последней мысли у меня губы скривились в усмешке, вспоминая ЧонСока.
Мне кажется мы подходим друг другу. Он милый
Некоторое время я размышлял и пытался понять, что она нашла в этом гребаном гике, который видел разве что только себя самого. И в конце концов все равно не смог придти к какому-то логичному умозаключению. Я понимал только то, что мне хотелось совершить, что-то до ужаса плохое, когда видел их вместе. И самым отвратительным была неуместность каких-либо действий в отношении ЧонСока, когда я сам, по-тупому
играя свою роль, изображал глубокое чувство безразличия ко всему, что с ними связано. Настолько по-тупому, что всё ещё не понимаю, как Лиён не смогла уловить моё бестактное любопытство и считать, что я действительно испытывал к ней чувство ненависти. Была лишь неприязнь к себе за такую легкомысленность — привязаться к человеку настолько, что аж трудно было признать до боли режущую глаза правду. Уже в самом начале можно было уловить все звоночки о ненормальности ближайшего будущего. Думать о солнце, облаках, не иметь желания быть с кем-либо, кроме девчонки-заучки — это ещё что? Поначалу я не придал этому значения, хотя должен был.
Я всего лишь хочу, чтобы мы были друзьями или ещё кем-нибудь.
Раньше я и не подозревал, что слово друзья может вызывать такое отторжение, или глубокую неприязнь, словно оно как-то лично оскорбляет меня и затем ещё втаптывает в грязь. Но это обнадеживающее ещё кем-нибудь вмиг убрало неприятное послевкусие, с сильной заинтересованностью вынуждая меня взять на себя роль того самого ещё кого-нибудь. Стыдно было признать, что в итоге я сам оказался человеком, который подолгу лежит на своей кровати ночью и думает о том дне в тесной школьной каморке. Я столько времени пролежал, воспроизводя все эти отрывки в памяти, вспоминая о том, как её дрожащие руки расположили мои ладони в тех местах, в которых она хотела, чтобы они оказались. Как она упрашивала поцеловать себя, проверяя мою выдержу и всем своим видом показывая, насколько ей нравилось постепенно ломать все мои защитные механизмы и выдрессированный за годы самоконтроль.
Откидываю спинку кресла чуть дальше и делаю очередную затяжку, наполняя легкие дымом. Послевкусие табака расслабляет, но быстро проходит. Поэтому между очередной затяжкой следует очень маленький перерыв. Первый раз закурив сигарету, хотелось выблевать свои легкие и почистить язык щёткой, чтобы убрать противный вкус и запах. Это настоящий парадокс — вспоминать худшие моменты своей жизни с сильным чувством ностальгии, желая вернуться туда снова и совершить другое действие, чтобы лицезреть все возможные последствия. Тогда, я бы никогда не взял те хуёвые дешёвые сигареты отца со стола в гостиной и не закурил одну во дворе дома, ощущая себя взрослым, ломающим собственные принципы. После этого при любой возможности не пришлось бы вытаскивать одну или две сигареты из пачки, заглушая собственное бессилие перед всем пиздецом, происходящим между матерью и отцом. Спустя полгода после того, как я тайно закурил, тот ушёл из дома, найдя себе новую спутницу, а затем и вовсе сыграл свадьбу, вызывая у меня лишь чувство отвращения и обиды за себя, за свою семью.
До определённого момента я по-настоящему испытывал счастье. Был таким, каким сейчас я лишь хочу себя видеть. Но примеряя образ прошлого себя, мне становится тошно, ведь не могу к этому привыкнуть. Сколько бы лет не прошло, чувствую это щемящее чувство в груди, наполняющее тело холодом и тяжестью в районе лёгких.
Доносящийся с крыльца дома Джиён голос выводит меня из размышлений. Лиён медленно шагает к машине и разговаривает по телефону, смотря под ноги, и в который раз хмурится, запуская руку в волосы. Я не мог объяснить этого, но находясь рядом с ней, я чувствовал себя живым. По-настоящему. Едва я мог сравнить наши отношения с теми, которые когда-либо были у меня до этого. В её присутствие я даже ни разу не задумывался о том, как ненавижу своего блядского отца.
Когда она открывает дверь и садится в машину, в мой нос врезается запах её духов. Он щекочет мой нос, проникает в легкие и растворяется там. И даже когда она уйдёт, запах духов останется здесь, при каждом удобном случае напоминая о её былом присутствии. И это в миллионы раз лучше, чем грёбаные сигареты
