– А если хозяева заявятся именно в тот момент, когда мы будем шмонать ларьки, и поймают нас на горячем? – спросил я Босса. – Вдруг мы ошиблись с выводами? Что если владельцы торговой точки не преступники, а обычные негоцианты? И что вы там возле двери в ларек делали? Как бы мне не охота за кражу со взломом загреметь в разрекламированную вами самую "запетушенную" тюрьму в Антарктиде, где меня в таком виде примут на "Ура!"…
– Не бойся, Дмитрий, все будет хорошо, – успокоил меня господин лейтенант. – Ничего предосудительно мы пока не сделали, на потом оставили… Это определенно наши клиенты, в полицию в любом случае не побегут. А чтобы не боясь неожиданного визита хозяев обыскать ларьки, у нас на въезде в этот сектор и поставлен твой коллега – рыжий, как незнамо что, клоун Бом. Он, если ему дорога свобода, в случае чего подаст сигнал. Как примерно должен выглядеть транспорт бандитов, я ему растолковал…
– Какой еще сигнал? И отчего вы, Антон Петрович, уверены, что это наши клиенты? А если Вася и Аня внутри, тогда почему мы сразу туда не вломились? – находясь в нешуточном беспокойстве перед предстоящим хм… "делом", я дерзнул перебить Босса, буквально засыпав его градом вопросов.
– Успокойся уже, Дима… – ласково, как разговаривают с буйными сумасшедшими, чтоб ненароком не кинулись, сказал господин лейтенант. – Я понимаю, ты беспокоишься за друга не меньше, чем я беспокоюсь за племянницу. Отвечу по порядку. Сигнал Данилыч подаст, какой надо сигнал… В свое время скажу. Что это наших клиентов точка, мог бы и сам догадаться по состоянию окошечка на №17. Ты же вечно строишь из себя мистера Шерлока Холмса… Ничего подозрительного не заметил?
– Окошечко как окошечко. Вообще-то, я большей частью возле №18 терся, от №17 вы же сами меня отогнали… – не понимая, что я мог упустить, ответил я.
– Ладно, ладно, – пошел Беклемишев на попятный, – что, к примеру, ты вызнал дедуктивным методом возле №18?
– Вызнал, что тутошний кошак из зажиточных… На "тачиле" уехал, – с шуткой ответил я.
И рассказал о таинственных следах, тянущихся из кошачьего лаза.
Тут уж молчавший до сего момента Костолом не выдержал. Да и как было ему упустить такую возможность поставить на место залетного лоха, совершенно не знающего местных реалий? Фастфудовец сказал:
– То по ходу робот-подметала из бокса свалил. Мистер – как его там? – Холмс, видел поди коробухи, которые гоняют по базару чисто шалые? Так это подметалы и есть. И чуть ли не в каждом павильоне есть такая занычка для робота-шныря. Правда, командовать ими запаришься из-за "шиняги", но худо-бедно проезды шкоблят от всякого гемора…
– Спасибо за пояснение, амиго Зорро… Но, с твоего разрешения, я отвечу на остальные животрепещущие для клоуна Бима вопросы, – нарочито строго произнес господин лейтенант. И, в очередной раз бросив взгляд в сторону гипотетического логова похитителей, а потом куда-то в небо (как он вообще что-то видит сквозь затемненные стекла маски?), продолжил:
– Так вот, меня сразу насторожило, что ставень на окошке чистенький весь такой, нигде не покоцанный. В отличии от собственно павильона – так-то чумазого, к тому же надписями похабными и рисунками всяческими изукрашенного. Да и обрывки от бумажных объявлений бог весть когда приклеенных тоже хозяевам жить не мешали. И возник у меня вопрос, что заставило владельца точки cовсем недавно ставень поменять?
– И что же? – сгорая от нетерпения, спросил я.
Господин лейтенант, разумеется, назло мне сделал паузу, опять посмотрев в сторону ларьков, а потом на усыпанное звездами небо. А вообще, черт его знает, куда он из иллюминаторов шлема таращился. Глаз-то не видно. И лишь вынув из меня душу томительной задержкой вернулся к рассказу:
– Торгашу пришлось разориться на новый ставень по той простой причине, что старый пришел в полную негодность. Вот что я нашел в соседнем павильоне возле ржавого автомата с конфетами…
ГЛАВА 20. Под покровом ночной темноты.
Беклемишев выложил на столик обломок толстого древопластика треугольной формы с неровными, будто рваными краями. Хотя нет, один край выглядел идеально ровным. А вот два других разлохмачены основательно, а стык между ними был вымазан чем-то темным. Что это фрагмент ставня, а не притянутый за уши в качестве улики левый, не имеющий отношения к делу хлам, доказывал погнутый, но вполне узнаваемый металлический засов. Вырванный "с мясом", он держался на одном-единственном шурупе, расположенном поблизости от центра обломка.
