Так и оставшись в ипостаси Зефирного Моряка, стоял себе расслабленно и избавлялся от лишней воды в организме. Похоже, он впитывал в себя подобно губке белесую муть "аквасубстанции", фильтровал ее, а воду сливал. Будучи тяжелее пузыристой "аквасубстанции" вода, наверное, уходила на дно, а затем стекала через невидимый мне слив. Я сделал такой вывод, потому что уровень псевдожидкости в бассейне начал медленно понижаться. Так что жить нам оставалось, пока аморфный Чужой не впитает в себя всю "аквасубстанцию". А потом Зефирный Морячок выскочит из пустого бассейна и примется за долгожданный ланч.
Когда же уровень "аквасубстанции" значительно понизился, к нашему удивлению выяснилось, что избавлялся Марргон-той от лишней жидкости вполне привычным для мужчин расы хомо сапиенс образом. Для чего он отрастил себе соответствующий, но как и полагается мультяшному персонажу, несколько гипертрофированный орган. Нет, я бы даже сказал, чрезвычайно гипертрофированный. Рыбу глушить таким… хм.. дрыном и то не зазорно было бы. И сам процесс Марргон-тою, как любому мужику, не имеющему проблем с простатой, определенно, нравился. Копия рожи Парфюмера прямо-таки сияла. Даже разнокалиберные глаза прикрыл, собака, от накатившего удовольствия. Ишь, толстые губищи трубочкой вытянул и насвистывать чего-то пытается.
М-да, кажется произвольное опорожнение моего бедного мочевого пузыря не прошло незамеченным. Марргон-той, разумеется, процесс педантично "законспектировал", как и полагается организму, скурпулезно сохраняющему данные о каждой встречной "личине". Без разницы – будь то муха, крыса, человек или бомж… Но не подумайте, что "художественному свисту" Моряк от меня научился. Нет у меня такой привычки. Это он от Парфюмера или Артема подхватил. По-любому, от кого-то из них: я-то при прохождении Обряда Очищения руками за "шланг" не держался. И уж точно не свистел.
Вася тоже от "водной феерии" был не в восторге. Недовольно пробурчал, что если проклятый Марргон-той шутки ради, или чтоб сполоснуть жратву перед употреблением, обоссыт нас, то от позора до конца жизни не отмоешься. И еще сказал, что во всем этом безобразии виноват я и "поганый двурушник Тема". Типа, терпеть надо было, пока матрос памперсы не выдаст…
На что я вполне резонно ответил:
– Вася, если и обрушится на наши головы хм… дождик, то только из-за тебя. Я уже как бы готовое блюдо – очищенное чуть ли не до блеска, осталось посолить да уксусом сбрызнуть. А вот от тебя, уж прости, конем разит, как от гусара… Насчет позора одно скажу: до конца жизни, кажется, нам осталось совсем немного. По мне так пусть Марргон-той хоть в летающую корову обратится и из под потолка "лепешку" на нас сбросит. Не все ли теперь равно?
– Это я так, мандраж снять… – уже миролюбивей сказал Вася. – Да ты не бзди, Балясина, шансы еще есть. Вот сейчас матросик сольет водичку, и я попробую его, полужиденького, с трехстволки этой поджарить. По крайней мере, прутья клетки эта хрень, стреляющая зелеными молниями мало-мальски размягчила… Но все равно я на тебя, Димон, в обиде – семафорил тебе, как дурак, а ты – ноль внимания. Потом вообще исчез, как Гудини… А я так хотел узнать, зачем вы нарядились кто во что горазд и что это за нашествие плюшевых медвежат посреди ночи…
– Я ж думал, ты как все – ку-ку, ни бе, не ме… А ты, оказывается, – бодрячком, в теме… – озабоченный больше предстоящей игрой со смертью, только и смог промямлить я в ответ.
– Отроки Кингконг и Застекленный Червь! Нижайше прошу извинений, если нарушаю ваше интимное уединение! Младший прислужник Косшанни-Арро вопрошает согласия поглаголить с вами о сущностях наиважнейших, касающихся напрямую как вашего, так и моего жизнефункционирования на тверди планетарной, – донеслось до меня не лишенное некоторой толики ехидства гнусавое бормотание.
Голова! Вот кого в мой смертный час принесла нелегкая… А я-то наивно полагал, что после того, как черепушка скрылась вместе со своим андроидом в одной из закоулков-ниш Карантинного Покоя, больше ее не увижу. Разве что в кошмарном сне.
Как член команды древнего звездолета, Голова, разумеется, была прекрасно знакома с местными реалиями. Подогнала своего робота-раба точно к краю подвижного участка пола и не сантиметром далее. Сама же башка восседала в своем переносном кубле, которое робот, не напрягаясь, держал в правой руке.
