К'нарр немного удивился, но вновь внешне это никак не проявилось. Он задумался. «Совершенно ясно, что первосвященнику нужны не этот разорванный кусок материи или длинный серебряный рог, лежащие на мраморном полу, — думал он. — Ему нужен я, К'нарр. Покупка плаща и бивня, скорее всего, скрытая форма взятки… Взятки — за что? В начале разговора Верховный Жрец обмолвился, что его интересуют двое — Ар'рахх и Саш'ша. Интересуют, судя по всему, неспроста. Может, спросить?
Вряд ли Жрец скажет истинную причину интереса к персонам гладиаторов. А лишние вопросы могут возбудить нездоровое внимание к его, К'нарра, скромной персоне. Нет, пока нельзя показывать, что мне понятно направление хода его, первосвященника, мыслей. Надо подождать…
А не предложить ли ему для начала такую цену, чтобы он ни за что не согласился? Может, тогда он сам скажет, зачем ему сведения о проданных мной двух гладиаторах?»
— Сто слитков серебра, — спокойно сказал, наконец, работорговец. И добавил, внимательно следя за реакцией Понтифика: — За каждую вещь.
Дочка подпрыгнула на скамейке от неожиданности, но промолчала. Верховный Жрец, надо отдать ему должное, тоже владел собой очень хорошо. Он с непроницаемым лицом выслушал умопомрачительную цену на куски хлама, валявшиеся у него под ногами, немного подумал и два раза хлопнул в ладони. Практически мгновенно из темноты за его спиной неслышно проявились два Жреца. В руках они несли небольшой, но увесистый деревянный ящик, закрытый плотной деревянной крышкой. Они поставили ящик перед троном Понтифика и так же неслышно удалились.
— Здесь триста слитков серебра, — сказал первосвященник, — они твои. При одном условии — если ты также расскажешь, где, когда и при каких обстоятельствах ты встретил и приобрёл тех двух рабов, которых ты два Дня назад продал на торгах гладиаторов.
В горле у работорговца неожиданно пересохло. К'нарр гипнотизирующе посмотрел на ящик и незаметно проглотил слюну. Триста слитков серебра — это ведь его годовой доход. Причём не в самый плохой год. Весьма не в самый плохой…
— Я согласен… — сквозь нарастающий звон в ушах услышал он свой собственный голос…
…Ар'рахх и Сашка покидали ристалище последними. Не сговариваясь, они пропустили вперёд всех гладиаторов, негромко обмениваясь впечатлениями по поводу прошедших поединков. Сашка, не скрывая восхищения, поздравил зелёного верзилу с прекрасным началом, а он, в свою очередь, расспрашивал, как это его светлокожий спутник догадался с помощью плаща так ловко управиться со свирепым рогачом.
— На той планете, где я родился и жил, — сказал Александр, — специально обученные воины с помощью небольшого плаща и тонкого длинного меча, называемого шпагой, ведут поединки с большими, сильными и очень опасными рогатыми животными. Поединки эти называются — коррида, а воины — тореро…
— Ты был тор'рерро?
— Нет, не был… Но я видел, как они это делают…
Сашка не стал уточнять, что видел корриду только по телевизору. Потому что потом пришлось бы каким-то образом перевести на язык драков, что такое телевизор и объяснить, что это такое, а заодно — ещё многое-многое другое…
«Рано — подумал Александр. — Пока ещё очень рано». Вдруг он неожиданно перехватил колючий взгляд атаманши, брошенный ею через плечо. «На время отдыха не мешало бы позаботиться о собственной безопасности и безопасности Ар'рахха. А то эта дамочка, чего доброго, нам, сонным, махом горло перережет».
— Знаешь, что, — сказал он молодому следопыту, — а давай жить вместе, в одной келье?
— В чём-чем? — переспросил его Ар'рахх.
— Ну, в этой… — замялся Александр, подыскивая эквивалент слова «келья» на языке жителей этой планеты. — В каменной хижине!
— Что, опасаешься атаманши? — насмешливо спросил зелёный верзила. Судя по всему, от него тоже не укрылся взгляд, которым предводительница лесных разбойников «наградила» его бесхвостого спутника.
— У нас дома — там, где я
— Какой Бог? Отец Богов или Ран?
— А оба! — мысленно кляня себя за неосторожную фразу, выкрутился Сашка.
Жрецы развели гладиаторов по тем же кельям, из которых они вечером ушли на арену. Атаманшу поселили в камеру, в которой коротал свои последние часы перед выходом на арену погибший гладиатор. Охранники повесили в проушины двери огромный кованый замок и с чувством исполненного долга удалились.
Светало. Александр проворно покидал свои вещи в походный баул, отцепил от крючьев плащ-гамак, закинул его на плечо и пошёл искать келью Ар'рахха.
