Для той, кто только что узнала об измене любимого мужчины, она держалась просто восхитительно. Не стала кидаться с обвинениями и пощечинами – просто задала отстранённый вопрос и продолжила вести себя вполне дружелюбно. Барышня была готова аплодировать стоя: спектакль здесь устраивала определённо не она одна. Впрочем, его пора сворачивать. Она узнала, что хотела.
– Да. Вам нравится? – поинтересовалась дворянка.
– Мне? – удивилась Аделаида. – Весьма… уютно. И светлее, чем я помню. Но я-то здесь при чем? Это уже давно не моя комната! – и вновь она едва сдерживала возмущение.
Ну как тебе сказать…
Однако сбежавшая любовь адмирала не стала дожидаться ответа – и зря. Он бы ее порадовал.
– Можно спросить, куда делись мои вещи? Кое-какие я бы хотела вернуть.
– Они в кладовке, – ответила Мелани. И, наблюдая, как бывшая союзница направляется к двери, хотела прекратить ломать комедию и поговорить начистоту, но та ее опередила:
– Это всё зашло слишком далеко и должно прекратиться, – сказала пиратка собранно и твёрдо. Было заметно, что эти слова даются ей с огромным трудом. – Ты сама это понимаешь! Помоги нам, чем можешь, а я помогу тебе отправиться домой с чистой совестью.
Да. Мелани всё понимала сама. Любая выгодная сделка не стоит сделки с совестью.
– Хорошо… – вздохнула она. И, немного помолчав, позвала. – Аделаида…
Есть кое-что, что ей необходимо услышать.
Девушка в гвардейском костюме, столь сильно любимая Доном – и теперь вынужденная идти против него, – развернулась.
– Я тебе соврала. Потому что я всегда знала, что Диего любит тебя, но не имела ни малейшего понятия, как относишься к нему ты. У нас с ним ничего не было. Я даже не живу здесь. И комнату мы готовили для тебя.
Казалось, она слегка вздрогнула.
– Я не понимаю, о чем ты, – упрямо возразила разбойница. И всё же ее голос уже не звучал столь уверенно...
Аристократка, отбросив притворство окончательно, закатила глаза.
– Всё ты понимаешь. Вы даже говорите одинаковыми словами! Он мне точно так же ответил, когда я предположила, что он тебя любит. Нет, подожди, послушай! – Мелани порывисто взяла Аделаиду за ладонь. – Ты права, ты абсолютно права, он не справляется. Делай, что должна, этого не избежать. Я помогу тебе, как и обещала. Но он не справляется без тебя! Если твой муж хоть что-то для тебя значит – приди к нему. Поговори с ним. Диего очень плохо, Аделаида. Он слишком сильно тебя любит, и ты сама это знаешь. Он и правда тобой одержим. Возможно, только ты одна и можешь его спасти. Отбери у него власть, но не бросай его одного. Да, он натворил бед, но твоя вражда и презрение – последнее, что ему нужно. Он сам не свой. Он потерялся. Один против всего мира, а ты… ты всегда далеко. Нет, я не обвиняю тебя, если ты так поступила – значит, у тебя была своя причина. Но... если ты тоже его любишь – останься с ним. Прости его за всё. Хватит уже от него бегать. Ты лучше меня знаешь, что Диего не такой плохой, каким кажется. Неужели ты не хочешь свое «они жили долго и счастливо»?..
Диего де Очоа ждал.
Просто ждал, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.
Она вернулась. Она где-то в городе. Она придёт.
Нет, не к нему, конечно. Добровольно она никогда к нему не придёт, это он уже давно понял, столько раз гоняясь за ней по всем морям. Но вот за родителями – вполне. И будет вынуждена посмотреть ему в глаза. После того, как пропала на год. И после того, как призналась ему в любви.
Два месяца назад адмирал узнал, что «Триумф» возвращается в родные воды. В ту ночь он почти не спал. Ворочался в холодной кровати, невольно представляя рыжие волосы на соседней подушке и теплоту ее ласковых губ, и сходил с ума от нетерпения. От сомнений. О том, что для нее всё могло измениться – и любимая вновь не захочет остаться. С тех пор время превратилось для него в нескончаемый обратный отсчет. Засыпал и просыпался он с одной и той же мыслью. Помешательство, которое, казалось, было с ним не шесть лет, а целую жизнь, становилось сильнее с каждой минутой.
И вот, в один дождливый осенний день губернатору доложили, что украденный галеон приближается к берегам Санта-Доминго. И его душа в который раз за последние годы разорвалась на тысячи частиц: Диего слишком хорошо знал свою жену. Она не вернётся к нему, нет, она переоденется на День Мертвых и проникнет в город тайно. Легко раскусив намерения разбойницы, Дон приказал привести в особняк ее родителей: это был, пожалуй, единственный способ встретиться со своей потерянной любовью.
Еще бы они поменьше бунтовали, цены бы им не было. Но откуда им знать об отношениях их дочери с «тираном»? Как будто бы она сказала! Чертова Аделаида де Очоа, скрывающая свои чувства от всего мира!
Всё складывалось как нельзя хуже. Угораздило же ее вернуться прямо в день восстания… Адель не должна была этого видеть. Не должна была. Но она выслушает его… и всё поймет. Что бы она предпочла, черт возьми?! Смерть собственного мужа вместо смерти его несостоявшихся убийц?!