Адель вздохнула, скрывая противоречивые эмоции, и наконец-то смахнула с головы эту дурацкую гвардейскую шапку: в маскараде больше не было необходимости. Любуясь ей, муж улыбнулся еще шире. Да, она всегда прекрасна, но Диего слишком нравились ее длинные яркие волосы. Впрочем, о чем он? Ему нравилось в ней всё без исключения. Даже ее невероятный нестерпимый характер, перед которым он когда-то не устоял.
– Что? Я не понимаю, чему ты так рад? – возмутилась пиратка.
«Правда не понимаешь? Ты сейчас серьезно, Адель?» Столько времени он не мог сказать ей ни слова, притронуться, поцеловать. Чему он рад?! Она издевается?..
Жена, похоже, не горела желанием кинуться ему в объятия после целого года разлуки, не показывала столь нужную ему любовь. Предсказуемо, конечно – но от того не менее больно. Адмирал ощутил чувствительный укол в груди, и давнее желание доказать ей, что он способен на всё, показать свою силу и власть, впечатлить ее вновь возобладало над холодным расчетом. Адель еще и смотрела так… отстранённо. Словно безразлично. Не могла же… не могла же она… забыть о нем за это время?
Именно это она и пыталась показать. И он, не в силах усмирить свою горечь и несдержанность, сказал то, чего, вероятно, говорить не следовало:
– Посмотри вокруг. Сколько бы раз ты меня ни побеждала, сколько бы планов, как тебе казалось, ни расстроила, я всё равно добиваюсь своего. И после того как ты, окрылённая успехом, мчалась прочь, считая, что победила, я продолжал шаг за шагом следовать своему плану. Даже твоя успешная оборона Тортуги… Свой флот я только приумножил, а вот о пиратах такого не скажешь.
В какой-то момент ему захотелось врезать себе же по лицу, чтобы заставить замолчать на минутку. Диего и сам понимал, что на эмоциях наговорил лишнего – но смог остановиться лишь тогда, когда любимая насквозь прожгла его убийственным взглядом. И как он планировал впечатлить ее такой замечательной речью? «Вспыльчивый идиот!» – привычно ругал себя губернатор. Рядом с ней, такой уютной и умиротворяющей, признать это было очень просто. Черт бы побрал его несдержанность… Снова захотелось ее обнять и прижать к себе, пытаясь примириться, забыть его необдуманные слова как страшный сон. Дон почти сделал этот шаг навстречу, отбросив собственное обещание не прикасаться...
– Может, хватит уже болтать? – остановила его Аделаида со звенящей сталью в голосе. – Тошно от твоего самолюбования. Делай, что задумал. Я готова.
«Ты права, милая. Мне есть, что тебе сказать». Уже давно есть.
– Тоже верно. Я предлагаю… выпить! – Диего с обворожительной улыбкой подвёл жену к накрытому на двоих столу. – А на тебе прекрасно сидит военная форма…
Адмирал чуть не рассмеялся, наблюдая за ее потрясающей реакцией. Такой удивленной он не видел ее… пожалуй, никогда. «Что же, любимая. Сама просила в следующий раз сказать тебе что-нибудь поинтересней! Наслаждайся». И всё же Диего не мог понять, о чём она думает. Неопределенность заметно играла на его нервах, хоть он и всеми силами пытался это скрывать.
Просто. Следовать. Плану.
Его снежная королева растает…
– Поговорим на равных, – предложил муж.
– Что… что ты задумал? – выдохнула Адель.
– Ровным счётом ничего… Ты заставила себя уважать. Мы оба лидеры, обладающие магией. Думаю, нам нечего делить, и мы можем обсудить наши планы.
Диего выгнал всех солдат по одному только ее взгляду. Галантно обошёл со спины, чтобы пододвинуть любимой женщине стул, – и она даже не стала сопротивляться. Удивительно! Оказывается, его Адель всё же умеет принимать ухаживания! Невероятное открытие. Ее случаем не подменили по пути домой?
Потом он отпустил ее родителей. И слышал, как она говорит своим духам: «Со мной всё будет в порядке. Он меня не тронет», – внимательно заглядывая ему прямо в глаза. И в тот миг в ней словно промелькнула… потаённая нежность? Знакомая теплота, заставившая его сердце биться чаще.
Конечно, он никогда ее не тронет. Они оба прекрасно это знали.
Вот только остальные, кажется, всё не догадывались, отрицая самую очевидную в мире вещь – его чувства к ней. Ну и к черту их. Ему нужна только его жена. Его любовь.
Оставшись наедине, Диего предложил Аделаиде ее любимого вина. Он всегда знал, что это Кьянти, с того самого дня, как случайно налил его юной жене в каюте после свадьбы, пытаясь привести в чувство их обоих. Или же, напротив, эти чувства заглушить. И дворянин сильно сомневался, что на пиратском корабле девушка столь уж часто его пила. Был уверен, точнее. Он... узнавал.
– За нас! – провозгласил Дон с довольной и, пожалуй, слегка провокационной улыбкой.