– Такое бывает? – удивился Нил.
– Наверное, раз он без конца получает премии… А еще я хочу написать книгу эссе. И войти в труппу «Ребятишек в коридоре»[34].
– Тогда тебе придется вообразить себя мужчиной, – сказал Нил.
– И вдобавок канадцем.
– И постоянно выступать то в мужских, то в женских ролях. Это очень сбивает с толку.
– Меня не собьет.
Нил засмеялся. Правильнее сказать, почти засмеялся. Он улыбался, а его плечи и грудь дергались.
– И еще я хочу «Крайолу Кэдди», – сказала Джорджи.
– Что это за штука?
– Их делали в нашем детстве. Что-то вроде вращающегося подноса с отделениями для цветных карандашей, мелков, фломастеров и красок.
– По-моему, у меня такая была.
– У тебя была настоящая «Крайола Кэдди»? – восхищенно переспросила Джорджи, впиваясь ему в руку.
– Думаю, да. Она желтого цвета? И в ней были плакатные краски? Где-то и сейчас валяется.
– Я хотела «Крайолу Кэдди» лет с пяти, – вздохнула Джорджи. – Целых три года просила Санта-Клауса, чтобы принес мне на Рождество.
– Неужели родители не могли тебе ее купить?
– Надо знать мою мамочку! – Джорджи закатила глаза. – Если она что-то находила глупым, умолять ее было бесполезно. Она покупала мне отдельно цветные карандаши и отдельно краски.
– В таком случае… – Нил задумался. – Я отдам тебе свою.
– Заткнись!
Джорджи ударила его в грудь. В шутку, конечно. С одной стороны, это выглядело глупо, но такое предложение ее взволновало.
– Нил Графтон, ты волшебник. Ты исполнил мое давнишнее желание.
Нил прижал ее руку к своей груди. Там, где билось сердце. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза смеялись.
– А что еще ты хочешь, Джорджи? – шепотом спросил он.
– Двоих детей. Мальчика и девочку. Но не раньше, чем окрепнет моя телевизионная империя.
– Ого! – выпучил глаза Нил.
– И хочу дом с большим парадным крыльцом. Хочу мужа, который обожает ездить в отпуск на машине. И машину хочу большую, с просторным задним сиденьем.
– Ты умеешь так выпукло рассказывать о своих желаниях, что я их вижу.
– Но это не все. Я хочу постоянный пропуск в Диснейленд. Хочу поработать с Бернадетт Питерс[35]. И еще… я хочу быть счастливой. Семьдесят или даже восемьдесят процентов времени я хочу быть счастливой. По-настоящему.
Нил тер их озябшие руки о свою синюю фуфайку с надписью «Борцовский клуб Норт-Хай. Разложите их на обе лопатки!». Его губы были плотно сжаты, а синие глаза казались почти черными.
– Хочу летать над океаном, – высказала свое очередное желание Джорджи.
Нил сглотнул. Его рука коснулась ее щеки. Рука была холодной, и песок с нее посыпался Джорджи на шею.
– Думаю, я хочу тебя, – сказал он.
Джорджи вцепилась в его руку и теснее прижалась к нему.
– Ты
Нил кивнул:
– Я думаю…
Чем ближе к нему оказывалась Джорджи, тем больше он отворачивался.
– Думаю, я хочу тебя.
– Хорошо, – согласилась Джорджи.
Нил так удивился, что почти засмеялся:
– Хорошо?
Она кивнула, ткнувшись носом в его нос:
– Хорошо. Считай, что я твоя.
Их лбы соединились. Но не губы.
– Так просто?
– Да.
– Серьезно?
– Куда уж серьезнее.
Джорджи потянулась, чтобы поцеловать его, но он отвернулся. Он тяжело дышал. Его рука, успевшая согреться, по-прежнему лежала на ее щеке.
Джорджи постаралась придать своему лицу вполне обыденное выражение.
Нил кивнул, как будто ему только что принесли заказ. Потом осторожно уложил Джорджи на песок. Его движения одновременно были нежными и твердыми.
Он склонился над ней, упираясь руками в песок.
– Джорджи, – прошептал он и поцеловал ее.
По-настоящему.
В ту ночь Джорджи добавила Нила в список своих желаний, которые непременно должны осуществиться. Она решила, что Нил – подходящая кандидатура для романтических ночных поездок на машине. Нил – подходящая кандидатура, чтобы стоять рядом с ней, когда она будет получать «Эмми».
Он целовал ее так, словно проводил безупречную прямую линию.
Он целовал ее с той же уверенностью, с какой его рука рисовала тушью.
Этот самоуверенный поцелуй убедил Джорджи, что Нил необходим ей для счастья.
Они устали. Все трое.
Сет запустил пятерню в свои всклокоченные волосы. Сейчас он был похож не столько на Джона Кеннеди, сколько на Джо Пископо[36].
– Никакого гея индийского происхождения у нас не будет, – сказала он. – Решение окончательное.
– Но Джорджи говорила, что хочет добавить чего-нибудь остренького, – напомнил Скотти.
– Она не говорила, что хочет добавить в сценарий тебя.
– Рахул не я. Он высокий и не носит очков.
– Он хуже, чем ты, – сказал Сет. – Он слепок с тебя.
– В таком случае все белые персонажи – слепки с тебя.
Сет продолжал терзать свои волосы.
– В этом шоу нет ни одного слепка с меня. Все они остались в «Сплетнице»[37].
– Джорджи! – хором сказали они, обращаясь к ней как к третейскому судье.
