Звонок в прошлое полностью

– Знаешь, как бы ни повернулись обстоятельства, я никогда не буду называть Лиз мамой, – сказал Нил. – Для меня это странно.

– Знаю. Попробую ей объяснить.

Нил начал говорить. Сбился. Откашлялся. Начал снова:

– Джорджи… я это… я никогда не спал с Дон.

– Как это не спал? Вы же были помолвлены.

– Помолвка не значит секс. – Его голос дрогнул. – Она хотела обождать до свадьбы. У нее был печальный опыт с прежним парнем. Тот оказался просто монстром. И она потом сделала операцию по восстановлению девственности.

– Что-о? Дон восстановила себе девственность?

– Джорджи, это ее право. И ее жизнь.

– Конечно, – согласилась Джорджи. – А мне понравилась эта идея. Может, и я к твоему возвращению восстановлю себе девственность. Во имя королевы Елизаветы.

Нил шумно сопел. Надо понимать, смеялся.

– Была такая королева-девственница, – пояснила Джорджи.

– Помню.

Новость, которую она узнала с пятнадцатилетним запозданием, требовалось переварить. Нил никогда не спал с Дон! А ей всегда казалось, что у него с этой девицей был бурный подростковый секс. Что-нибудь в духе старого ситкома о подростках. Как он назывался? Кажется, «Хартленд». Слопали по хот-догу, заели мороженым и… жутко захотели друг друга.

Так, может, он вообще ни с кем не спал до Джорджи?

Ей вспомнилась их первая ночь в комнате Нила. Он тогда как-то нервозно похихикивал и слишком долго возился с презервативом. Джорджи пришлось ему помогать, поскольку ей очень хотелось, чтобы у них все получилось и чтобы они и дальше оставались вместе. Правда, тогда она еще плохо представляла их дальнейшие отношения.

Получается, Джорджи была его первой женщиной?

Он бы ни за что ей в этом не признался. Нил не любил говорить о сексе. И о том, что у него было до нее, тоже не любил говорить. Не будь они с Дон помолвлены, наверное, Нил и о ней умолчал бы. Он считал бессмысленным говорить о вчерашнем дне.

Она мысленно вернулась в их первую ночь. Нил тогда был очень похож на подростка. Бледный. Все эти нервозные смешки. Безуспешные попытки сосредоточиться. Сжатые зубы. А до нее он дотрагивался с такой осторожностью, словно она была сделана из тонкого стекла.

Нил.

– Я тоже предлагаю тебе не ревновать меня к Сету, – тихо сказала она.

– Угу, – просопел он.

– Угу. Это все равно что солнце начнет испытывать ревность…

– К другому солнцу, которое значительно больше?

– Нет. Я хотела сказать, к луне.

– А солнце наверняка испытывает ревность к луне. Она же намного ближе к земле.

– Мы с Сетом просто друзья, – сказала Джорджи. Это была правда: и сейчас, и пятнадцать лет назад. – Лучшие друзья, но всего лишь друзья.

– Нет, вы с Сетом не просто друзья.

– Нил…

– Он твоя родственная душа.

Судя по тону, Нил очень долго думал об этом и подбирал наиболее точное слово.

У Джорджи буквально отвисла челюсть.

– Сет… не является… моей… родственной душой, – с расстановкой сказала она.

– Неужели? А разве твои жизненные планы не связаны с ним?

– Нет. – Даже в девяносто восьмом году это было не так. – Нет, Нил. Мои жизненные планы связаны с тобой.

– Думаешь, есть разница?

– Нил…

– Джорджи, давай не будем ходить вокруг да около. Сейчас ты выбрала меня. Я это знаю. Я знаю, что ты любишь меня и хочешь быть со мной. Но ты вполне можешь представить свою жизнь и без меня. Если бы сейчас я вдруг расстался с тобой, если бы не захотел возвращаться в Лос-Анджелес… тебе бы не пришлось ничего менять в твоем главном жизненном плане. Сет туда включен. Для меня это очевидный факт. Вряд ли ты можешь себе представить хотя бы одни сутки без общения с Сетом.

– Ты просишь меня попробовать?

– Нет, – удрученно возразил Нил. – Но вас связывает много общих нитей. Мне бы и в голову не пришло просить тебя сделать выбор между мною и им.

Да, он никогда не просил ее об этом.

И Сет Нилу никогда не нравился. За пятнадцать лет здесь ничего не изменилось. Но Нил никогда не жаловался. Ни разу не упрекнул ее за то, что она столько времени проводит в обществе Сета. А ведь бывало, что они засиживались в студии далеко за полночь. Или, когда Джорджи и Нил водили девочек по Диснейленду, Сет звонил ей на мобильник и она начинала обсуждать с ним срочную правку сценария или другие неотложные дела. Нилу это не нравилось, но он ни разу ее не упрекнул.

Джорджи была очень ему благодарна за это. Пусть он всего лишь мирился с таким положением вещей. Большего она требовать не могла.

Иногда ей казалось, что она идет по тонкому канату, а Нил и Сет – столбы, между которыми он натянут. Стоит одному из них качнуться, и она полетит вниз. Джорджи иногда сама удивлялась, почему ее жизнь зависит от двух мужчин, но так оно и было.

Нилу это очень не нравилось, но он ни разу не качнулся. Джорджи не ощущала в нем ревности к Сету. Он мог сердиться, мог говорить язвительные и горькие слова. Нил был уверен, что она не обманывает его с Сетом.

А если бы Нил вдруг попросил ее сделать выбор?

Какой выбор сделала бы она тогда, в 1998 году?