Только вместо новой прически и модной одежды я учился создавать многомерные сенсорные композиции. Например, превращать простую мелодию в целое шоу для всех органов чувств. Или делать так, чтобы обычный школьный звонок пах свежей выпечкой и отдавался теплыми искрами на коже.
"Ты схватываешь быстрее остальных," – сказала как-то Эмили. Мы сидели на крыше школы, и я практиковался в создании маленьких сенсорных пузырей – карманов измененной реальности, где все чувства сливались в одно.
"Потому что я охрененно талантливый?"
"Потому что ты не пытаешься все контролировать," – она провела рукой сквозь один из моих пузырей, и воздух расцвел радужными разводами. – "Большинство слишком боятся отпустить свое привычное восприятие."
И знаете что? Она была права. Стоило мне перестать думать о том, как это все работает, и просто… делать это, все становилось проще. Как будто я всю жизнь знал, как это – просто забыл. Или мне помогли забыть.
Проблемы начались, когда мы решили "порадовать" школу небольшим представлением. Ничего особенного – просто сделали так, чтобы в столовой все блюда начали петь. В буквальном смысле – каждый кусок еды издавал свою маленькую симфонию, видимую, осязаемую и пахнущую.
"Это же просто шутка," – сказал Итан. – "Они подумают, что это какой-то прикол с проектором и ароматизаторами."
Но они не подумали. Потому что даже самый навороченный проектор не может заставить картошку-фри светиться всеми цветами радуги так, чтобы это отдавалось вибрацией в зубах и пахло летним дождем.
Первой заметила что-то неладное школьный психолог, миссис Бенсон. Она была визуалом, но каким-то… другим. Более внимательным, что ли. Я видел, как она наблюдает за нами во время обеда, и её взгляд… он был слишком осознанным для "спящего" человека.
"Нас пасут," – шепнул я Эмили.
"Знаю," – она даже не повернула головы. – "И не только в школе. Ты заметил черный седан возле твоего дома?"
Я заметил. И не только седан. Были еще странные помехи в акустической сети – как будто кто-то прослушивал наши разговоры. И новый учитель физики, который слишком уж интересовался нашей "группой поддержки".
"Что им нужно?"
"А ты как думаешь?" – Эмили наконец повернулась ко мне. – "Мы же не первые, кто проснулся. И не первые, кто начал… экспериментировать."
"И что случилось с остальными?"
Она долго молчала, глядя куда-то сквозь стену столовой. Её беспокойство окрашивало воздух в темно-серый цвет и пахло озоном – как перед грозой.
"Помнишь Джейсона Чена? Он учился здесь в прошлом году."
"Тот странный парень, который вроде как перевелся в другую школу?"
"Он не перевелся," – Эмили говорила очень тихо. – "Его забрали."
"Кто забрал?"
"Те, кто считает, что реальность должна оставаться под контролем. Что людям нельзя давать полный доступ к их чувствам. Что…"
Она не договорила. Потому что в этот момент в столовую вошли двое мужчин в строгих костюмах. Они были какими-то… пустыми. Не "спящими", как обычные люди, а именно пустыми – без единого отголоска любого типа восприятия.
"Черт," – выдохнула Эмили. – "Они здесь."
Знаете, что действительно пугает в людях в черных костюмах? Не их пустые лица или казенные улыбки. А то, как они движутся – будто кто-то стер их из реальности, оставив только контуры. Никакого звукового следа, никаких запахов, никаких тактильных отпечатков. Как дыры в ткани мироздания.
"Черный ход," – прошептала Эмили, и её шепот окрасил воздух в цвет тревоги. – "Сейчас."
Мы встали максимально естественно – ну, насколько это возможно, когда твое сердце бьется как барабан на рок-концерте. Я специально создал вокруг нас небольшое поле искаженного восприятия – любой, кто посмотрит в нашу сторону, увидит только размытые силуэты.
"Мисс Эмили Чен?" – раздался голос за спиной. Абсолютно нейтральный, без единой эмоциональной ноты. – "И мистер… Александр Рид? Можно вас на минутку?"
Мы побежали.
Знаете, что самое крутое в том, чтобы быть "пробужденным"? Ты можешь использовать все органы чувств одновременно. Я слышал шаги преследователей, видел их тепловые следы, чувствовал вибрации от их движений и запах их… пустоты.
"Сюда!" – Эмили дернула меня за рукав, утягивая в какой-то боковой коридор. – "Итан должен быть в музыкальном классе!"
"А он нам чем поможет?"
"Увидишь!"
Мы влетели в класс как раз в тот момент, когда позади послышались размеренные шаги людей в черном. Итан сидел за своим Синестетом, и вокруг него воздух… плавился? Реальность вокруг него складывалась как оригами, создавая какие-то невозможные узоры.
"Они здесь," – выдохнула Эмили.
"Знаю," – Итан даже не поднял головы. – "Давно пора было им появиться."
"И что теперь?"
"Теперь?" – он наконец оторвался от своего устройства. – "Теперь мы покажем им, что значит по-настоящему проснуться."
Дверь распахнулась. На пороге стояли двое в черном, и за их спинами я увидел миссис Бенсон. Но она больше не выглядела как обычный школьный психолог. Её глаза… они были слишком осознанными.
"Дети," – сказала она, и её голос звучал одновременно во всех возможных диапазонах восприятия. – "Нам нужно серьезно поговорить."