Пальцы Чанмина сомкнулись на шее девушки прежде, чем он успел это понять; попытка задушить длилась лишь две секунды, затем вампир, в ужасе от осознания собственных действий, отдернул руку и, закрыв лицо ладонью, попросил его простить. Ему хотелось умереть. Стоило одному из «принцев» заикнуться об «амнистии», как он перечеркнул все свои старания за целый месяц. Теперь мучения продлятся еще столько же, а потом ему разрешат глотнуть немного крови, не допуская бесповоротного безумия, и пытка возобновится…
- Оппа, он хотел придушить меня! – возмутилась Настя.
«Твой «оппа» этого не видел,» – подумал Чанмин.
- Он сходит с ума, его нельзя пускать в общественные места, – махнул рукой Хичоль, словно ничего особенного не случилось – ну, наступил даме на ногу или напиток на нее пролил. – Пожалуй, и впрямь пора заканчивать с наказанием, а то он только проблемы создавать будет. Чанмин, сегодня ночью… ну, скажем, часов с девяти вечера тебе разрешается пить кровь. – Хичоль задумался. – Но ты сейчас совершенно невменяемым станешь, а мне трупы и раненые по всему Севастополю не нужны. Только одна жертва. В кого первого вцепился – того уж и осушай. – Хичоль заботливо взял его за руку и посмотрел в глаза. То есть сделал вид, что смотрит. – Для твоего же блага все эти приказы! И вот еще: пока меня нет – находись рядом с Донни, чтобы все время его видеть.
- А почему это только со мной? – возмутился Донхэ.
Хичоль скрестил руки на груди и устремил на младшего сына строгий, хоть и невидящий взгляд.
- Потому что Хёкки нашел девушку и хочет с ней встречаться – Чанмину незачем держать свечку. А ты, милый мой, ждешь момента совратить брата. Смотри у меня! – Хичоль постучал указательным пальцем по поверхности стола. Он мог бы приказать сыновьям, но почти всегда контролировал тип своего требования, чтобы они могли ослушаться и получить за это нагоняй. Поддерживал исключительно отношения «отец-дети», избегая напоминания о связи «господин-слуги». – Выкидывай эту мерзость из головы! Неважно, с кого вас списали, вы – братья, росли вместе, сидели рядышком у меня на коленях, когда я вам сказки рассказывал, ты вечно на правой, а Хёкки – на левой! И ты хочешь совершить непотребство с тем, вместе с кем несся мне навстречу, когда я приходил домой, и кричал дуэтом «папа»? Прекрасно, вырос ребеночек. В пять лет я ругал тебя за отобранные у брата игрушки, а теперь поставлю в угол за отнятую мужскую честь? Обещаю, ремнем не отделаешься. Хёкки, и ты тоже. – Хичоль пригрозил Хёкдже пальцем. – Только попробуй пойти у него на поводу. Запомни, что это – страшное унижение, если только у тебя шарики за ролики не заехали.
Хичоль, казалось, хотел продолжать, но осекся, опустив голову и поморщившись. Ему было очень больно, и Ханген, поняв это, быстро достал таблетки.
- Спасибо, господин, – прошептал Чанмин и поцеловал руку Хичоля, когда тот справился с приступом. Донхэ приготовил для него какой-то неприятный сюрприз, но сейчас он мог думать лишь о том, что через восемь часов сможет наконец выпить крови.
- Я очень великодушен, такая уж у меня натура, – засмеялся Хичоль. – Но, конечно, после всего, что ты натворил, строить семейное счастье с Джеджуном я тебе не дам. Пусть ищет себе кого-то поприличнее, девчонка и так настрадалась, заслуживает хорошего парня.
Хичоль и Ханген ушли вместе с профессором, чтобы перенестись в «санаторий». Донхэ таскался по людным местам, и Чанмин, привязанный к нему приказом господина, следовал за ним. Мучения стали еще ужаснее от осознания их скорого прекращения. Как много крови текло вокруг, и вся она словно умоляла ее выпить… Если бы не предусмотрительность господина, Чанмин наверняка сорвался бы и убил пару-тройку человек. Не из-за того, что не мог насытиться – просто от охватившего все его существо безумия.
Донхэ наслаждался, перехватывая полудикий взгляд отцовского слуги, видя, как на его лбу выступает испарина и насколько отчаянно он сжимает руки в кулаки. Хёкдже тоже был рад – Чанмина он презирал не меньше – но садистского удовольствия не испытывал. Ему просто нравилось, что «шакал» получает по заслугам. А вот младший «принц» – Чанмин готов был поспорить – возбуждался даже в сексуальном плане, наблюдая за его страданиями.
Вечером Донхэ гулять надоело, и он вернулся в квартиру. Хёкдже и, естественно, Чанмин были с ним.
Квартира была двухкомнатная, и в ней жили братья. Во всех помещениях всего за неделю «принцы» развели качественный бардак – они не привыкли убираться самостоятельно, и даже в общежитии Super Junior за них это делал Ханген. Хёкдже уселся на диван и включил телевизор, однако попал на «Comedy Club» и остался недоволен. Донхэ прошел на кухню и заварил чай, причем не только себе, но и Чанмину. Опять издевался – понимал же, что голодному вампиру, сходящему с ума в ожидании крови, даже вода в горло не полезет.
- Мы вместе пойдем на охоту? – спросил Чанмин, все-таки сделав два глотка и сжав чашку в руках так сильно, что она чуть не раскололась.
