Когда «бандиты» прибыли в особняк, они увидели четыре трупа в бассейне, только что очнувшегося после драки с «Золушкой» идиота Хангена и Джунсу, который отпаивал Минни коньяком.
- Чувствуете: дымком пахнет? – истерично хихикнул художник в свое оправдание. – Тут Кюхёну глаза выжигали. А Минни видел. У него был шок, вот, теперь хоть в себя приходит.
- Черт возьми, – процедил сквозь зубы оборотень, бессильно ударив кулаком в стену. – Этот несчастный монах… Сколько же ему можно страдать?..
Минни, действительно немного пришедший в себя под действием алкоголя, рассказал все остальное. А тут и дон Эстебан позвонил Чанмину, сообщив глухим голосом: «Сильвия убита, Джеджун исчез.» Вампир уронил телефон на пол и, прислонившись спиной к стене, сполз по ней вниз. Он даже не участвовал в оживленной дискуссии герцога и майора, которые, то соглашаясь друг с другом, то споря чуть ли не до драки, пытались понять, что может быть нужно Хичолю и где теперь его искать. Чанмин просто не мог ни о чем рассуждать с ними. Его омега был в плену господина. И не глупого Донхэ, а умного, сильного Хичоля. Злого Хичоля, потерявшего ребенка по вине слуги. На что тут было надеяться? Что предпринимать? Чанмин был готов пойти на любое безумие, лишь бы снова увидеть Джеджуна живым и невредимым. Связаться с господином, предложить себя в обмен на омегу. Снова служить, принять казнь. Привести Юно с Ючоном, лично расправиться с ними. Но вот беда – Хичоль не хотел всего этого, иначе явился бы непосредственно за предателем или убийцами. Он хотел заставить первого страдать, а последних – бросить ему вызов. На связь господин бы не вышел и сделку бы не заключил…
Чанмин сидел на одном месте, уставившись в противоположную стену, часа три. Его привел в чувства Ючон, давший пощечину, больше похожую на попытку выбить мозги.
- Слышь, мы все за Дже переживаем, но если ты корни тут пустишь, легче ему не станет, – мрачно заметил майор, дергая его за руку и заставляя подняться. – А ты бы поглядел, что в мире творится. Я такой хуйни со своего фика не помню.
Пришелец поднес к глазам Чанмина экран смартфона, и у вампира скоро отвисла челюсть.
Представительный мужчина лет пятидесяти, сенатор из США по имени Николас Уайтстоун, на срочной пресс-конференции в прямом эфире объявил о начале правления Всемирного Совета Вампиров с ним в качестве Председателя. Все должны были присягнуть на верность этому новому органу, который обещал повсеместное процветание и отсутствие войн (не в самые короткие сроки, разумеется) в обмен лишь на безоговорочное подчинение, то есть признание власти Совета абсолютной. А чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что это не запоздалая первоапрельская шутка, Николас продемонстрировал всю свою вампирскую мощь, устроив над Вашингтоном ужасную, но короткую бурю, которая закончилась так же резко, как началась, и «на первый раз» не унесла ни одной жизни. Затем он попросил вспомнить, к примеру, наводнение в Париже или взрывы в Пекине и Мехико, добавив: вампиры будут безжалостны с каждой страной, которая откажется подчиниться. На размышления правительствам давалось пять дней. Вся эта белиберда случилась только что, политик бесследно исчез после пресс-конференции. Кто-то из людей уже паниковал и готовился отдаваться вампирам в рабство, но подавляющее большинство просило забрать сенатора Уайтстоуна в сумасшедший дом.
- Ты знаешь этого еблана, – подытожил Ючон. – Чего он вытворяет? И что за хер тут власти над миром хочет? Где Хичолева рожа?
Чанмин тяжело вздохнул, заламывая руки. У господина был такой план еще в девятнадцатом веке, когда благодаря усилиям охотников и междоусобным войнам осталось мало конкурентов среди вампиров. Но он отмел его как труднореализуемый, утопичный. Тогда у него не было подобной силы – только огонь, использование которого выматывало физически.
- Скорее всего, он создал себе слуг в высших кругах всех ведущих стран мира, – объяснил Чанмин. – Тот американец поставлен главным номинально. И он сам, и все остальные члены так называемого Совета прекрасно знают, кто их хозяин. Они почти полтора месяца не высовывались, подготавливая почву: союзников в своих государствах, боевую мощь. Теперь вышел этот товарищ – выглядит вполне солидно, совсем не тщедушная полубаба, какой является мой господин. Наговорил откровенной дури. Через пять дней ни одно правительство, кроме тех, где члены Совета имеют особенно сильное влияние, не присягнет на верность. Тогда для демонстрации силы будет разрушена половина какого-нибудь крупного города. Еще пять дней. Кто-то передумает, но далеко не все. И вот с этого момента, – Чанмин грустно усмехнулся, подмигнув собеседнику, – с этого момента, офицер, начинается ваша стихия. Война. Выиграть которую у человечества шансов нет.
- Охереть, если это правда, – выдохнул потрясенный майор.
- Черт бы побрал этого монаха! – вскричал Юно. – Он же мог отдать мне амулет, как я много раз просил, а вместо этого уничтожил! Буквально… буквально на днях!!! Осторожный идиот! Я бы и сам ослепил его за такую фатальную глупость!
