- Отпустите меня, прошу, – шепотом попросил Джеджун, с трудом выговаривая слова – язык переставал слушаться. Он не мог поверить, что перед ним – Хичоль, которого все благополучно похоронили полтора месяца назад. Не мог поверить, но знал, что этот вампир жаждет мести. Омега почти физически ощущал боль и ненависть, овладевшие им. Эти чувства требовали выхода. Мертвый ребенок за мертвого ребенка. Джеджуна никто бы не отпустил, Чанмин должен был похоронить собственного сына в наказание за то, что не смог защитить чужого. Но Джеджун хотел попытаться воззвать к той человечности, что еще осталась в душе монстра. – Я не сделал ничего плохого. А мой малыш – и подавно. Не причиняйте ему вреда. Вы же понимаете меня, вы сами отец…
На обманчиво доброжелательное лицо Хичоля легла тень. Джеджун понял, что сказал совсем не то: напомнил о потере.
Вести переговоры ему не удавалось никогда.
- Я же объяснил: мне нужен этот ребенок, и ты его родишь, – уже жестким тоном напомнил вампир. – До тех пор с твоей головы не упадет ни один волос, а о плоде будут заботиться лучшие специалисты. Но ты пойдешь со мной. – Хичоль снова протянул ему руку и улыбнулся – ядовито, пугающе. – Я хотел бы, чтобы ты сделал это добровольно. Терпеть не могу насилия над дамами в положении.
В отделе одежды для беременных на полу лежало шесть трупов. Не было ни криков, ни перестрелки. Люди просто погибли, когда Хичоль распахнул двери магазина. Сопротивление не имело никакого смысла.
- Я пойду, – сказал Джеджун. Рука все еще была протянута, и он, борясь с ужасом, вложил в нее свою. Кожа перчатки словно обожгла его, но он, силясь сохранять спокойное выражение лица, спросил: – Можно вывести Сильвию из магазина?
- Убежит одна. – Хичоль потянулся к девочке, опасливо выглядывавшей из-за спины «тети», и сказал ей по-испански: – Малышка, ты же доберешься сама до выхода? Джеджуну нужно остаться, он не сможет с тобой пойти.
Омега высвободил руку и сел рядом с Сильвией на корточки, предварительно смахнув слезы, чтобы не так сильно пугать ее.
- Беги к дверям, быстрее, – тихо попросил он, гладя девочку по плечам. – Не смотри ни на что, кроме дверей, не останавливайся. Как только выбежишь на улицу – звони папе. Поняла?
Сильвия кивнула.
- Тетя, ты плачешь, – сказала девочка, одним пальчиком указав на влажные дорожки, украшавшие щеки омеги. – Ты уходишь от нас куда-то? И от меня, и от дяди Чанмина? Навсегда?
- Нет-нет, мне просто нужно лечь в больницу, – наврал Джеджун.
- Чтобы Алекс родился здоровым? – придумала Сильвия.
- Да, вон ты какая взрослая, все понимаешь. – Джеджун обнял девочку и чмокнул ее в щеку. – Ну, беги скорее, магазин уже закрывается. Смотри только на двери.
Сильвия кивнула и помчалась вперед. Путь пролегал через отдел одежды для беременных, и даже если бы дети имели обыкновение слушаться, она все равно заметила бы хоть одного мертвеца. Однако дочь наркобарона, вероятно, впитала некоторые инструкции поведения в чрезвычайных ситуациях с молоком матери. Она честно бежала вперед, не оглядываясь. Пока, почти у самых дверей, не упала на пол.
Губы Хичоля изогнулись в жестокой усмешке. Джеджун, бросив на него короткий взгляд и обо всем догадавшись, понесся к девочке, падая на колени рядом с ней. Сильвия лежала на полу лицом вниз, по кремовой плитке медленно разливалась кровь. Джеджун переверну малышу и вскрикнул, зажав себе рот рукой: шею малышки перечеркнула глубокая резаная рана.
- За что ее?! – заорал Джеджун, как только Хичоль вальяжно подошел к нему. Омега больше не мог сдерживать ни слезы, не гнев. – Зачем ты это сделал, сволочь?!
- Чщ-щ-щ. – Хичоль наклонился к Джеджуну и шлепнул его кончиком указательного пальца по губам. – Больно, когда умирает ребенок, правда? Даже если он тебе не родной. Вот теперь, пожалуй, мы и правда можем друг друга понять – самую малость.
Джеджун, сотрясаясь от рыданий, обнял тело Сильвии, целуя несчастную малышку в лоб. У многих детей есть вымышленные друзья, но только эта бедняжка погибла из-за своего.
- Прости меня, – прошептал омега, едва способный дышать из-за слез. – Прости меня, Сильвия…
- Ну-ну, уходим. – Хичоль опустил одну руку на плечо Джеджуна. – И если хочешь хоть раз увидеть собственного ребенка живым, в пеленках, – лучше тебе быть очень хорошей, послушной девочкой.
Вампир и омега исчезли. Резню обнаружили через полчаса, когда прибыл всполошенный персонажами дон Эстебан. Телохранители сообщили ему о своем местонахождении, когда приехали в магазин, и он сразу устремился туда. Впервые за много лет плача над телом убитой дочери, наркобарон клялся себе, что Ким Хичоль умрет самой мучительной смертью, какую могла выдумать мексиканская мафия.
У Юно, Ючона и Чанмина были переговоры с потенциальными партнерами дона Эстебана, и герцог уже почти убедил этих людей, что ставить свои условия – себе дороже, когда пришло сообщение от Минни: «Хичоль жив. На помощь.» Пришлось бросать все дела, кидаться в машину и мчаться в особняк. Хорошо, что майору правила дорожного движения были не писаны; плохо, что переговоры проходили очень далеко от дома.
