Константин Острожский ничего не знал о планах противника, он готовился к генеральному штурму Опочки. После мощнейшего артиллерийского обстрела, утром 6 октября, во вторник, польско-литовские войска пошли на приступ: «и полезоша ко граду со всеми силами и со всеми своими замышленми» (49, 291). Русские воины сражались храбро: «на приступех ис пушек и ис пищалеи, и катки болшими, и слоны з города побиша многое множество людеи королева воиска» (57, 410). Можно предположить, что под «катками болшими», летописец подразумевал большие бревна, тяжелые деревянные колоды и набитые камнями бочки, которые защитники скатывали с земляных валов. Что именно автор летописи имел в виду, когда писал о неких «слонах», неизвестно. На взбирающихся по приставным лестницам вражеских солдат защитники бросали камни, «все изметаша на супостата» (75, 593). Поляки, литовцы и наемники понесли большие потери, «запрудиша трупы людскыми, и кровию людскою река, аки быстрыми струями потече» (57, 410). Во время штурма погиб польский военачальник Сокол, его знамя было захвачено русскими воинами. Вечером Острожский приказал армии отступить на исходные позиции.
Вскоре по полякам и литовцам был нанесен новый удар. Воеводы Ляцкой и Оболенский при поддержке гарнизона с трех сторон нанесли удар по вражескому лагерю, нанесли противнику большие потери и взяли много пленников. Вскоре Ивану Ляцкому стало известно о приближении литовских отрядов под командованием Черкаса Хрептова. В деревне Ключищи воевода атаковал противника и разгромил вражеское войско. Неприятельские потери составили 4000 человек, «а иных живых поимаша, Черкаса Хрептова и брата его Мисюря, да Ивана Зелепугина и многих людеи живых поимаша, и пушки у них и пищали поотняша» (57, 411). Пленников и трофеи Иван Ляцкой отослал в Москву. Вскоре в польско-литовском лагере стало известно о приближении полков Василия Шуйского и Александра Ростовского. В воскресенье 18 октября, на Лукин день, князь Острожский «отошед от града Опочки посрамлени со многим студом» (49, 291). Как ехидно заметил летописец, «Быша Литва под Опочкой, князь Костянтин Островской со многими силами, да отъидоша, посрамлени Богом, много трудишася» (49, 291). Князь Константин приложил много сил, чтобы овладеть маленькой крепостью, но коэффициент полезного действия оказался невелик. Говоря о польских и литовских потерях, летописец отметил, что «много своих голов под градом под Опочкою покладоша князи и бояре» (49, 291).
Планы Острожского о масштабном походе на Северо-Западную Русь потерпели крах, русские одержали важную стратегическую победу. Недаром Сигизмунд Герберштейн написал, что «войско польского короля ничего не добилось под Опочкой» (5, 239). Героизм защитников крепости и умелые действия русских воевод, навязавших противнику свою тактику ведения войны, были главными причинами неудачи князя Константина.
<p>86. Оборона Тулы (21–23 июня 1552)</p>В 1552 г. царь Иван IV готовился к походу на Казань. Обладая многочисленным и храбрым воинством, государь рассчитывал на успех. Литовский дипломат Михалон Литвин оставил интересный отзыв об Иване Васильевиче и том внимании, которое русский царь уделял военному делу: «А ныне князь их страшен нам, поскольку он постоянно обучает людей своих воинскому искусству» (18, 93). Это мнение человека, представляющего Великое княжество Литовское, которое являлось потенциальным врагом Московского государства. Основу царского войска составляла многочисленная поместная конница, решающую роль при осаде городов играла артиллерия. Русская пешая рать по своей выучке уступала европейской пехоте, состоявшей преимущественно из наемных солдат-профессионалов. Стрелецкое войско, способное на равных противостоять наемникам из Европы, было невелико.
Ивановская башня тульского кремля. Фото автора
