Для Шереметева всё складывалось плохо, это понимал он сам, это понимали и его подчиненные. Опасаясь вражеского прорыва, кошевые увели обоз в дубраву, под прикрытие оврагов и буераков, где и сделали засеку: «в баераке едином обсекошася» (20, 141). Семь тысяч русских воинов были готовы противостоять шестидесятитысячной орде. На рассвете Иван Шереметев не повел своё немногочисленное войско в атаку. Крымчаки были поражены мужеством главного воеводы: «Некто безбожный, – неверный, который по своей кабаньей отважности, собачьему бешенству, называемый Шеремед (человек-лев), с своими чертями собратьями облили головы правоверных железным дождем и помёл огненными метлами свинца» (124, 139). Битва продолжалась до полудня, Шереметев мощным ударом смял крымскую конницу и погнал её в сторону ставки Девлет-Гирея: «Один хан ещё держался с янычарами (было их с ним около тысячи с ружьями, и пушек немало» (11, 81). Здесь конные дети боярские попали под плотный вражеский огонь, смешали ряды и стали отступать. Шереметев был ранен, под главным воеводой подстрелили коня и скакун сбросил всадника на землю. Раненного Шереметева дети боярские увезли в обоз, русское войско осталось без командующего. Крымская конница вернулась на поле боя и рассеяла дезорганизованных вражеских всадников. Катастрофа была неминуема, но ситуацию спасли окольничий Алексей Басманов и Степан Сидоров. Воеводы примчались в дубраву и велели «тут бити по набату и в сурну играти» (64, 257). Около 5000 детей боярских, боевых холопов и стрельцов услышали призыв и укрылись в обозе. Басманов и Сидоров пресекли панику, организовали оборону и расставили людей на позициях. Огнем из пищалей и стрельбой из луков русские встретили вражескую атаку. Три раза крымчаки штурмовали засеки и три раза отходили с большими потерями. В бою был ранен Степан Сидоров, пуля попала ему в колено, другую рану воевода получил от копейного удара. Перед восходом солнца битва затихла, крымчаки отступили на исходные позиции. Девлет-Гирей хотел продолжить битву на следующий день, но когда узнал от пленных, что Иван IV находится в Туле и должен прибыть на место сражения, испугался и приказал уходить в степь. О потерях крымчаков информация отсутствует, летописец только отметил, что «Шереметев со товарыщи побил многых лутчих людей, князей и мурз и ближних людей» (64, 261). Согласно Никоновской летописи по Академическому списку, в битве погибло 325 детей боярских и 34 стрельца, о том, сколько пало «боярских людей», информации нет (64, 258). В Никоновской летописи по Синодальному списку присутствует другое свидетельство – детей боярских погибло 2000, стрельцов 34, а боевых холопов и кошевых 5000 (64, 258). Остатки войска Алексей Басманов привел в Тулу, Степана Сидорова увезли в Москву, где через пять недель храбрый воевода умер от ран.
Иван IV щедро наградил участников битвы. Несмотря на отдельную тактическую неудачу, стратегическая цель была достигнута, поход Девлет-Гирея на Русь был сорван.
Московитский всадник. Из книги Сигизмунда Герберштейна
<p>89. Штурм Нарвы (11 мая 1558)</p>
