15 декабря 1944 года он вылетел во Францию на небольшом одномоторном самолете «Норсмэн С-64» с британской авиабазы «Гринвуд фарм». Стоял густой туман, даже птицы, как заметил перед отлетом Миллер, опустились на землю. «Эй, а где тут, черт побери, парашюты?» – спросил Миллер. «В чем дело, Миллер, ты что, собираешься жить вечно?» – пошутил полковник. Вскоре после этого самолет утонул в густом тумане и исчез навсегда. Самолет, в котором он летел, так и не достиг Франции, его след затерялся где-то над Ла-Маншем. Ни тело Миллера, ни остатки его самолета не были найдены.
О том, почему Миллер не долетел до места назначения, ходили самые невероятные легенды. Говорили, что самолет потерпел аварию, Миллер спасся, но лицо его было настолько изуродовано, что он после пластической операции предпочел начать где-то новую жизнь. У кого-то фантазия доработалась до того, что бедного майора-джазиста записали в немецкие шпионы.
А самой устойчивой версией оставалась такая: на подлете к Нормандии самолет Миллера сбили либо оказавшиеся в этом районе немецкие истребители, либо свои же собственные, приняв за вражеского разведчика.
До истины, похоже, докопались не соотечественники Миллера, а французы, обнаружившие каким-то образом в архивах Пентагона доклад командира бомбардировщика «Ланкастер» лейтенанта Грегори, который в день исчезновения «Нортмэна» вместе со своей эскадрильей летал на бомбардировку объектов в Германии. Некоторые самолеты не смогли сбросить весь бомбовый груз из-за повреждений от зенитных снарядов. На этот случай было правило: перед посадкой избавиться от неизрасходованных бомб над Ла-Маншем в месте, именовавшемся «южный район сброса».
Как следует из рапорта лейтенанта Грегори, он именно это и сделал как раз в то время и на тех координатах, где, по всем расчетам, тогда должен был находиться «Норсмэн». Более того, один из членов экипажа этого тяжелого бомбардировщика заметил внизу (они шли на высоте полутора километров) небольшой самолет, в котором опытный глаз Грегори опознал «Норсмэн». Но было уже поздно: бомбовый град накрыл самолетик, и он буквально превратился в пыль.
Никакого иного «Норсмэна», кроме того, «миллеровского», там быть не могло, это установлено.
15 августа 1947 года была провозглашена государственная независимость Индии. Англичане, уйдя из Индии, оставили после себя незавидное наследство: субконтинент, разделенный на индуистскую Индию и мусульманский Пакистан. Но религиозная война продолжалась. Мусульмане убивали индусов, а те, в свою очередь, уничтожали целые мусульманские деревни.
12 января 1948 года радио на 14 индийских языках передало экстренное сообщение, что на следующий день Ганди начнет 17-ю в его жизни голодовку протеста. Она будет продолжаться до тех пор, пока в Дели не восстановится религиозный мир, а правительство Индии не удовлетворит претензии Пакистана о предоставлении ему 550 миллионов рупий, полагавшихся при разделе. Голодовка была последним оружием Ганди.
Махатма Ганди перестал принимать пищу 12 января и до воскресенья 18 января не брал в рот ничего, кроме нескольких глотков чистой воды. Состояние его здоровья день ото дня ухудшалось. В Индии начали раздаваться голоса за прекращение братоубийственной войны. Ганди назвал свои условия прекращения голодовки: он выпьет первый стакан апельсинового сока, когда будет обеспечено мирное сосуществование индусов и мусульман. Эти условия он провозгласил утром на митинге, в котором приняло участие несколько сотен тысяч человек.
А в полдень представители обеих сторон в присутствии Ганди подписали перемирие. Махатма выпил первый глоток апельсинового сока. В тот же вечер он заявил, что перемирие в Дели следует распространить на всю Индию и Пакистан.
В пятницу 30 января около четырех часов пополудни в резиденцию, где жил Ганди, прибыл его бывший ближайший соратник, а теперь самый ярый противник – министр внутренних дел и заместитель премьер-министра индийского правительства Сардар Пател. Как всегда, Ганди встретил его на террасе, затем они вошли в дом, где беседовали больше часа.
Каждый день около пяти часов вечера в саду собирались приверженцы Ганди, а также просто любопытные. Это было нечто среднее между богослужением и митингом. Поскольку индийское радио регулярно вело с этих собраний трансляции, Махатма Ганди использовал их для пропаганды своих взглядов.
