На этом полотне воплощена трагическая и кровавая глава русской истории – раскол. В 1911 году Николай II дал разрешение на разборку архива Тайного приказа царя Алексея Михайловича. Кроме обычных для таких организаций бумаг и доносов, были обнаружены документы, касающиеся церковного раскола, и в частности – дела опальной Феодосии Морозовой. Ее переписка с протопопом Аввакумом, отчеты о дознании, перепись имущества, отчужденного в пользу государства после ссылки боярыни в Боровск. Среди вороха полуистлевших бумаг была найдена одна, о которой тут же доложили начальству. Реакция последовала незамедлительно: разбор документов до высочайшего распоряжения приостановить, архив засекретить. Письмо, которое столь переполошило правившую династию, касалось личной жизни Алексея Михайловича, вошедшего в русскую историю под именем Тишайший. В июле 1652 года этот русский царь предложил Новгородскому митрополиту Никону занять кафедру умершего патриарха Иосифа. Никона (в миру Никиту Минова) царь знал еще священником, покровительствовал ему и даже называл его «собинным» (личным) другом.
Никон долго отказывался, и тогда царь совершил небывалый для монарха поступок. В московском Успенском соборе при огромном стечении народа Алексей Михайлович, окруженный своими знатнейшими боярами, поклонился Никону в ноги, вновь умоляя того принять высший духовный сан. Никон наконец согласился, но поставил жесткое условие: он будет полным владыкой в церкви, светская власть никогда не посмеет вмешиваться в церковные дела. «Тишайший» клятвенно обещал ему и это.
Имевший крестьянское происхождение, Никон сумел получить в молодости хорошее образование, был начитан, отличался твердым характером, но вместе с тем и властолюбием. Его планы простирались далеко. Он мечтал подчинить светскую власть власти церковной.
Внешне суть нововведений сводилась главным образом к обрядовой стороне. Если раньше для того, чтобы осенить себя крестным знамением, верующие складывали два пальца, то Никон ввел троеперстие. Земные поклоны заменялись поясными, вводилось троекратное повторение слова «аллилуйя» в пение, допускалось использование наряду с привычным восьмиконечным крестом шестиконечного, как на Западе…
По распоряжению Никона устанавливалось единообразие в церковных книгах и иконописи. Исправленные книги заново отпечатали и разослали по церквам. Отныне разрешалось служить только по ним.
Реформы патриарха были направлены на централизацию церкви, на борьбу с автономией местных церквей и монастырей, на ликвидацию принципа соборности. В этом отношении царь всецело поддерживал Никона и даже присвоил ему титул «великого государя». Однако многие русские люди посчитали себя оскорбленными подобного рода новшествами и продолжали соблюдать старые обряды. Особенно много старообрядцев было среди посадского, городского люда, а также некоторых дворян и даже бояр.
Героями и символами этой смертельной схватки стали два человека, вписавшие свои имена в русскую историю, – протопоп Аввакум и боярыня Морозова.
Боярыня Феодосия Прокопиевна Морозова (в девичестве Соковнина) принадлежала к одному из самых знатных и богатых аристократических родов Русского государства, являясь вдобавок родственницей самого царя. Рано выйдя замуж за Глеба Ивановича Морозова, который, в свою очередь, был дядькой брата царя, юная женщина в положенный срок родила сына Ивана и целиком отдалась семейным заботам. А хозяйство-то было немалое: одних только крепостных у Морозовых имелось свыше восьми тысяч душ!
Современники называли ее красавицей, «женой веселообразной и любовной».
Семья вела роскошный образ жизни. В Зюзине – подмосковном имении Морозовых – полы были выложены драгоценными породами дерева в виде шахматной доски, а по огромному ухоженному саду безмятежно расхаживали павлины.
В 1662 году внезапно скончался Глеб Иванович Морозов, а незадолго до этого – и его бездетный брат, еще более влиятельный боярин Борис Иванович. Наследником всего морозовского имущества стал подрастающий Иван. Но до его совершеннолетия управлять всеми вотчинами должна была боярыня Морозова, которой в ту пору едва исполнилось тридцать лет.
Между тем надежды Никона получить высшую власть в стране не оправдывались. Он явно переоценил свои возможности, публично обвинив царя в «латинских догмах». И тут оказалось, что «Тишайший» не так уж и кроток. Между царем и патриархом произошел разрыв. Пытаясь удержать свои позиции, Никон снова прибегнул к испытанному приему – шантажу. Он демонстративно оставил патриаршество и уехал в основанный им под Москвой Воскресенский монастырь (Новый Иерусалим).
Но и на этот раз царь проявил характер, так и не явившись к Никону с уговорами.
Фактически русская церковь осталась без патриарха. На долгих восемь лет. Тем не менее запущенный механизм обновления церкви набирал обороты и без участия своего инициатора.
