Узнав, что истязательница по-прежнему упорствует, Екатерина II назвала ее «уродом рода человеческого», после чего приказала провести строгий, «повальный обыск о личности Салтыковой». В 1768 году Юстиц-коллегия все-таки доказала, что Дарья Николаевна Салтыкова «немалое число людей своих мужеска и женска пола бесчеловечно, мучительно убивала», посему достойна смертной казни. Однако «просвещенная» императрица не могла пойти на крайнюю меру. Государыня помиловала преступницу, определив ей пожизненное заключение.
Салтычиху лишили дворянства, вывели на эшафот, установленный на Красной площади, привязали к позорному столбу и повесили на грудь доску с надписью: «Мучительница и душегубица». Затем ее посадили в подземелье, которое находилось под церковью Иоанновского девичьего монастыря. Помещение имело совсем маленькое оконце, едва пропускавшее свет. Так что в «жилище» узницы почти круглые сутки было темно. Свечу здесь зажигали только тогда, когда она ела. После трапезы огонь задували. Здесь у Дарьи сложился «счастливый роман» с тюремщиком, который приносил пищу. Сказывали, что она даже родила от него ребенка. В летние месяцы простой люд приходил посмотреть на «злодейку Салтычиху», для чего со смотрового окна бесцеремонно отдергивали занавеску. В ответ бывшая барыня старалась попасть в глаз смотревшего палкой и плевалась.
В 1779 году ей определили другое место заточения. «Мучительницу и душегубицу» поместили в специальном застенке, пристроенном к стене монастыря, где она и скончалась в 1801 году и похоронена в Донском монастыре.
Вот что говорили о ней современники: «Некоторые называли ее дочерью пражского трактирщика или нюрнбергского булочника, но это вряд ли достоверно, ввиду ее хорошего воспитания, такта, знания языков… Княжна производила на всех обворожительное впечатление и всем внушала доверие… Одного русского военного моряка, который встречался с княжной в Италии, потрясло ее действительное сходство с портретом Елизаветы Петровны… Перед Голицыным сидела красивая молодая черноволосая женщина. Чуть смуглая кожа, нос с горбинкой – может быть, итальянка, может быть, француженка… Статная и грациозная, она смотрела на него черными глазами и не отводила их. Тонкие изящные руки, обаяние и ум… Неудивительно, что ее красоте завидовали королевы, а к ее ногам падали самые блестящие кавалеры Европы…»
В старых повестях, да и в современных статьях, посвященных судьбе княжны Таракановой, приводятся причины, побудившие Екатерину захватить и доставить в Петербург «самозванку», «объявившую себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и претенденткой на русский престол». Она представлялась правительнице опасной из-за ее близости к полякам, недовольным разделом Польши, обращением за помощью к турецкой Порте и из-за попыток использовать восстание Пугачева в достижении своих целей.
Но ведь перед захватом княжны Таракановой ее сторонники практически прекратили свою деятельность. Оттоманская Порта была вынуждена заключить с Россией мир, согласиться с потерей Крыма, Молдавии и разрешить российскому флоту плавать по Черному морю. Пугачев был разгромлен и попал в плен. А князь Радзивилл, выдвинувший «самозванку», резко изменил к ней свое отношение, после чего большинство поляков исчезло из окружения княжны Таракановой.
Вызывает удивление категоричность, с которой российская императрица требует захвата уже не угрожавшей ей «самозванки». Опасность, которую представляла «самозванка» для императрицы, не соответствовала ее реальной значимости и совершенно не могла оправдать начала военных действий против Рагузской республики!
Но захват княжны обошелся без пушечных выстрелов. Алексей Орлов, пришедший за ней, просто вскружил ей голову и предложил сыграть свадьбу на своем флагманском корабле. 21 февраля 1775 года Орлов заманил княжну Тараканову на русский корабль «Исидора».
Ее приняли как царицу, с салютом и криками «ура!». Здесь счастливую пару торжественно «обвенчали». А потом адмирал Грей неожиданно арестовал «молодоженов». И отдал приказ: сняться с якоря и взять курс на Россию.
