Дарья Иванова была рода незнатного и богатства не имела. Однако ее удачно выдали замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Салтыкова. Таким образом Иванова вошла в круг аристократов. Среди Дарьиной родни значились Строгановы, Голицыны, Нарышкины и Толстые.
Супружеская жизнь продолжалась недолго. В 1756 году, когда Дарье исполнилось 26 лет, она овдовела. Правда, став при этом одной из самых богатых помещиц России. Она имела обширную усадьбу в Москве, а также немалые земельные владения в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, в которых насчитывалось более шестисот крепостных душ.
Богатство и смерть мужа плохо подействовали на Дарью. Да еще к раннему вдовству примешалась неразделенная любовь. Салтыкова воспылала самыми нежными чувствами к инженеру Тютчеву. Тот взаимностью не ответил. И Салтыкова превращается в Салтычиху. В молодых красивых девках и бабах она видит главную причину несчастий. Своих заложниц она била по голове скалкой, поленом, утюгом (зачастую горячим), жгла лучиной волосы, обливала кипятком, рвала уши раскаленными щипцами и вытворяла еще многие страшные вещи. Когда Салтычиха уставала, она приказывала своим гайдукам (так в крепостной России называли лакеев) добить «виновных» батогами, кнутом или плетью: «Бейте до смерти! Я сама в ответе и никого не боюсь».
По всей Москве шли разговоры о злодействах Салтычихи. С ужасом шептали, что она похищала детей, жарила их и ела. А у молодых крепостных девок вырезала груди и тоже ела. Все это, конечно, преувеличения, свойственные «устному народному творчеству». Конечно, не все крепостные мирились с таким положением дел. 21 жалоба крестьян на Салтыкову хранится в архивах. Но в те времена чернь не имела права жаловаться на своих господ, «яко дети на родителей». Кроме того, Дарья Николаевна имела обширные связи. Частенько челобитные к ней же и попадали.
Однако дело все же дошло до императрицы Екатерины Алексеевны. Государыня находилась в Москве, где на тот момент были торжества по случаю коронации царицы. Народ тоже участвовал в празднике. По улицам разъезжали телеги, на которых «возлежали» жареные быки, грудами возвышалась дичь и хлеба разного сорта. За «колесницами» с кушаньем катили бочки с медом и пивом. На Красной площади били фонтаны с красным и белым вином. Сама Екатерина разъезжала в карете с открытым верхом, смотрела, как ее герольды бросают в толпу серебряные монеты. Вдруг из этой массы народа выскочил бородатый мужик с обезумевшим взглядом. Он быстро бросил в окно кареты скомканный грязный листок. Был это Ермолай Ильин – крепостной Дарьи Салтыковой, которая одну за другой забила насмерть трех его жен. Провалявшись в горе несколько дней после убийства третьей жены, Ермолай решил во что бы то ни стало привлечь ненавистную барыню к ответу. Он убежал от Салтычихи и смог пробраться к карете государыни.
После возвращения с праздника в Кремлевские палаты Екатерина II решила познакомиться с прошением. Она пробежала глазами челобитную и погрузилась в раздумье. Ссориться с аристократами не хотелось. Они помогли ей взойти на престол. Однако императрицу ужаснули факты, приведенные в бумаге. К тому же она всего несколько дней назад обещала своим подданным быть «матерью русского народа». Через несколько минут государыня сделала выбор: «Произвести о помещице Салтыковой следствие».
Разбирательство продолжалось шесть лет. Здесь не обошлось без связей Салтыковой и подкупа следователей. Последние втайне надеялись, что императрица забудет об этом деле. Но государыня все помнила. И она не любила, когда ее требования не выполнялись. Наконец, 13 января 1765 года вышло определение: поскольку Дарья Салтыкова, хотя публично многими свидетелями и пострадавшими изобличена, сознаваться не желает, то подвергнуть ее пытке. Но пытать дворянку не решились. Ей только показали, как это делается. То есть при ней пытали другого преступника. Салтычиха только ухмылялась, глядя на старания палача, – она сама и не такое вытворяла.
