Наиболее известные работы Тарле, кроме перечисленных: «Наполеон» (1936), «Талейран» (1939), «Жерминаль и прериаль» (1937), «Крымская война» (1941–1944) в 2 томах, «Северная война и шведское нашествие на Россию» (1958). Ученого интересовала прежде всего история Франции XVIII–XIX веков и история внешней политики. Тарле полагал, что история не способна помочь спрогнозировать будущее. В статье «К вопросу о границах исторического предвидения» (1902) он утверждал, что до тех пор, пока не будут выработаны «новые точки зрения и отправные пункты при постановке прогнозов» и пока не будут добыты новые, доказательные материалы в области статистики, социальной психологии и т. д., «до тех пор каждый добросовестный социолог признает почти полное свое бессилие, подавляющую ограниченность пределов предвидения, сводящую почти к нулю практическое значение социальных предсказаний». Падение абсолютных монархий в европейских странах Тарле объяснял ростом как численности беднейшего населения, так и политической активности общества. Подобные кризисные явления, как полагал историк, приводят к революционным взрывам. Схожие процессы Тарле видел в России на рубеже XIX – ХХ веков, поэтому падение самодержавия он считал неизбежным и закономерным. Привлекая обширный статистический материал, он показал большую роль во французской экономике XVIII века сельских мануфактур. «Континентальная блокада», по мнению Тарле, рассматривалась Наполеоном прежде всего как экономическая мера, направленная на рост благосостояния Франции. Под империализмом историк понимал объединение банковского, промышленного и торгового капитала в рамках одной страны, при этом борьба империалистических государств за сферы влияния должна была приводить к военным столкновениям. Описывая жизнь Наполеона, Тарле также подробно описывал политическую и социально-экономическую ситуацию во Франции на рубеже XVIII–XIX веков. Выдающуюся историческую роль Наполеона историк объяснял тем, что он выражал и защищал интересы передового буржуазного класса. Захватническая же внешняя политика Бонапарта была следствием экономического соперничества Франции и Англии. В книге о Наполеоне Тарле свою основную цель видел в том, чтобы «дать возможно отчетливую картину жизни и деятельности первого французского императора, его характеристику как человека, как исторического деятеля, с его свойствами, природными данными и устремлениями. Автор предполагает в читателе этой книги хотя бы общее знакомство с эпохой, с движущими историческими силами ее, с классовой структурой общества в послереволюционной Франции и в феодально-абсолютистской Европе». По поводу возникновения Крымской войны историк писал: «В том, что Николай I был непосредственным инициатором дипломатических заявлений и действий, поведших к возникновению войны с Турцией, не может быть, конечно, сомнений. Царизм начал, и он же проиграл эту войну, обнаружив свою несостоятельность и в дипломатической области, и в организации военной обороны государства, страдавшего от технической отсталости и от общих последствий господства дворянско-феодального крепостнического строя. Однако война была агрессивной не только со стороны царской России. Турецкое правительство охотно пошло на развязывание войны, преследуя определенные агрессивные реваншистские цели – возвращение северного побережья Черного моря, Кубани, Крыма. Позднейшие деятели – и откровенный Энвер-паша, и тонкий лукавец Ататюрк – могли бы в некотором отношении назвать кое-кого из турецких дипломатов 1853–1856 гг. своими духовными предками. Война оказалась грабительской с обеих сторон, если судить по мотивам, руководившим «политикой далекого прицела» обоих противников. Но были ли дипломатические, а потом и военные выступления Англии и Франции продиктованы, как упорно до сих пор пишут публицисты и историки этих стран, одним лишь желанием защитить Турцию от нападения со стороны России? На это должен быть дан категорически отрицательный ответ. Обе западные державы имели в виду отстоять Турцию (и притом поддерживали ее реваншистские мечтания) исключительно затем, чтобы с предельной щедростью вознаградить себя (за турецкий счет) за эту услугу и прежде всего не допустить Россию к Средиземному морю, к участию в будущем дележе добычи и к приближению к южноазиатским пределам. Обе западные державы стремились захватить в свои руки и экономику, и государственные финансы Турции, что им полностью и удалось в результате войны; обе деятельно между собой конкурировали и враждовали после Крымской войны (а отчасти даже и во время самой войны), взапуски стараясь обогнать друг друга на путях систематического обирания турецкой державы. У обеих западных держав были еще и другие разнохарактерные, большие цели, и на жестокий промах русской дипломатии и Пальмерстон и Наполеон III посмотрели как на счастливый, неповторимый случай выступить вместе против общего врага».
