В ходе следствия к обвиняемым применялись противоправные методы воздействия, и неудивительно, что они признались в антисоветской деятельности и рассказали, что в случае прихода к власти собирались сформировать контрреволюционное правительство. Его премьер-министром должен был стать Пальчинский, министром внутренних дел – бывший промышленник П. П. Рябушинский, а министром иностранных дел – академик Е. В. Тарле. Казусный характер этим показаниям придавало то, что Пальчинский был расстрелян еще до начала суда, а Рябушинский умер в эмиграции еще до того, как была создана эта мифическая организация. Но советский суд такие нелепости и несоответствия не интересовали, показания выбивались и добросовестно подшивались к делу.
Пальчинскому, экономисту, инженеру и политическому деятелю, было в 1929 году уже 64 года. Он происходил из весьма активной семьи. Его мать в конце XIX века содержала частную общедоступную библиотеку, а дядя был видным деятелем народнического движения. Предки его жены Нины были декабристами. Сам инженер Пальчинский в молодости увлекался анархистскими идеями, но делал много полезного – основал студенческую столовую и лекционные курсы. В 1905 году он участвовал в революционном движении в Сибири, несколько раз был арестован. В 1917 году он был избран членом исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов. Пальчинский был постоянным консультантом Госплана СССР, участвовал в составлении плана электрификации России (ГОЭЛРО), являлся одним из крупнейших специалистов в России в области экономики горного дела. В 1924–1925 годах под его редакцией вышли пять выпусков труда «Естественные минеральные строительные материалы Европейской России». Он был консультантом при разработке проекта Днепрогэса и стал Героем Труда.
С такими корнями и послужным списком перспективного ученого отправили в 1929 году на Голгофу по сфабрикованному делу и расстреляли еще до суда. «Вредительские» организации, в создании которых обвиняли Пальчинского, в реальности не существовали. Тайный расстрел инженера до суда историки объясняли тем, что в отличие от других он не пожелал давать «нужные» ОГПУ показания. Его вдова Нина писала в письме: «Осталась я совсем без средств, никто ничем не помог, все чураются, боятся… Я теперь увидала, что такое друзья. Исключений очень мало…»
Это была чистая правда: знакомые и даже близкие друзья, завидев кого-то из семьи осужденного ОГПУ, сразу переходили на другую сторону улицы. После расстрела мужа Нина Пальчинская уехала в глушь – спряталась от государственного террора.
Менее трагично, но не менее драматично сложилась судьба академика Евгения Тарле. Осенью 1929 – зимой 1931 года ОГПУ было сфабриковано так называемое «академическое дело» и арестована группа известных ученых-историков – всего 115 человек. В их числе был и Тарле, которому якобы предназначался пост министра иностранных дел в новом кабинете после переворота. Академия наук СССР немедленно исключила всех арестованных из своего состава. Вскоре на Е. В. Тарле обрушилось еще одно обвинение – в принадлежности к Промпартии. Решением коллегии ОГПУ от 8 августа 1931 года ученого сослали в Алма-Ату, где он начал писать свой знаменитый труд о Наполеоне.
17 марта 1937 года с него сняли судимость, и он был восстановлен в звании академика. Но 10 июня 1937 года в газетах «Правда» и «Известия» появились разгромные рецензии на книгу «Наполеон», которая была названа «ярким образцом вражеской вылазки». Однако впоследствии историк был оставлен в покое по инициативе Сталина. Очевидно, потому, что всем вождям хотелось примерить на себя биографию Наполеона. Сталин с интересом взирал на Е. Тарле с его «Наполеоном», М. Булгакова с его Воландом, а появление «Петра Первого» А. Н. Толстого и «Ивана Грозного» С. М. Эйзенштейна сам инициировал. Понятно почему. Так что в выборе персонажа Евгений Викторович Тарле не ошибся.
В 1929 году, на процессе Промпартии, пятеро обвиняемых – Рамзин, Ларичев, Чарновский, Калинников и Федотов – были приговорены к расстрелу, трое – Куприянов, Очкин и Сытнин – к 10 годам лишения свободы. Впоследствии по ходатайству расстрел был заменен 10-летним заключением, а сроки заключения снижены.
Больше других усердствовал во время следствия профессор Л. К. Рамзин, оговаривавший себя и других. Объявленный ОГПУ лидером Промпартии Рамзин, по сути, на процессе был главной фигурой. Он там играл сразу три роли – подсудимого, главного свидетеля обвинения и… помощника прокурора. На его показаниях строилось все обвинение, более того, эти показания были широко использованы в ряде последующих процессов.
Обвинение по делу Промпартии было основано на показаниях, данных на предварительном следствии Леонидом Рамзиным. Эти показания стали основой всего процесса. Сталин написал председателю ОГПУ Менжинскому:
«Показания Рамзина очень интересны. По-моему, самое интересное в его показаниях – это вопрос об интервенции. Отсюда мои предложения:
