А вот настоящая тайна Мангазеи открылась только в начале XX столетия. В 1911 г. российский историк Инна И. Любименко опубликовала статью «Английская торговая компания в России в XVI в.»[108], из которой стало известно о существовании архивных документов, однозначно подтверждавших планы англичан перехватить Сибирь у Российского царства.
Говорят, что внимание английских властей привлек к северным краям эмиссар Московской компании, дипломат, купец и профессиональный шпион Энтони Дженкинсон, опубликовавший в 1562 г. книгу «Карта России, Московии и Тартарии». Он призвал осваивать морской путь в Тихий океан вдоль северного побережья Азии, поскольку южные пути для англичан были перекрыты более сильными испанским и французским флотами. Заодно шпион описал северную землю Молгомзею, богатую пушниной и «рыбьим зубом» – клыком моржа. Но правительству Елизаветы I Тюдор было тогда не до прожекта Дженкинсона. После поражения в Столетней войне и внутренней смуты, прозванной в русской литературе Войной Алой и Белой розы, Англия была еще слишком слаба, чтобы претендовать на Сибирь. Да и с Иваном IV воевать никто не желал.
В первые же годы основания Мангазеи в Русском царстве началась Великая Смута. Очевидная гибель нашего государства убедила англичан в целесообразности начать продвижение в Сибирь – русские казались им не помехой. Поскольку центральной власти на Руси тогда не было, в 1612 г. английские купцы купили у мангазейских служак право на монопольную торговлю с городом и на вывоз мехов морским путем. Благо к тому времени поморы прошли полуостров Ямал по реке Мутной, открыли Обскую губу и прямой морской путь из Архангельска в Мангазею. Абстрактным патриотизмом первопроходцы не страдали и немедленно продали сведения о новом пути английским купцам. Те спешно открыли в устье реки Таз собственную факторию, которая сразу же стала конкурентом Мангазеи. С единственным отличием – у англичан было полно золота. Тогда-то и появилась смертельно опасная угроза Русскому Северу превратиться в английский Север.
В 1613 г. в Москве на престол был возведен юный Михаил Федорович Романов. Однако окончательно центральная власть стала укрепляться только после возвращения из польского плена его отца, настолование которого в патриархи под именем Филарет состоялось 24 июня 1619 г. Одновременно он стал фактическим главой царского правительства.
В конце 1619 г. непонятным образом сгорела дотла английская фактория в устье Таза. Что сталось с ее жителями, неизвестно. В 1620 г. московское правительство разослало грамоты, в которых под страхом сурового наказания запрещало воеводам и приказным людям брать взятки, а городским и уездным жителям давать их. Тогда же был издан указ, запрещавший под страхом смертной казни плавание в Сибирь морем. Все сношения с зауральскими землями должны были вестись сухопутьем и реками через Уральский хребет. Все эти пути уже контролировали царские военные заставы. Этот запрет был направлен и против русских купцов (главным образом поморов), и против иноземцев, ведших в Мангазее выгодный беспошлинный промысел.
Центральное правительство Российского государства уже тогда сделало своим принципом: бей своих, глядишь, чужим еще хуже станет, а не станет, то так им всем и надо. Указы 1620 г. перекрыли англосаксам все пути на Русский Север, но и Мангазее ими был подписан смертный приговор. Город был торговым центром региона всего 20 лет, но и эти годы создали ему мировую славу «златокипящего».
В Европе тогда разворачивалась Тридцатилетняя война (1618–1648 гг.), Англия находилась в преддверии буржуазной революции (1642–1651 гг.). Очередным крестоносцам стало не до Сибири. А потом уж и силенок не хватало воевать с Российской империей. Но, как бы то ни было, Мангазея навечно осталась символом, первой ласточкой в многовековом противостоянии России и англосаксонского мира. И ведь началось все с борьбы за Сибирь-матушку, за ее богатства.
О существовании где-то на юге большой реки, по которой плавают корабли, плюющиеся огнем, казаки-землепроходцы узнали от тунгусов Восточной Сибири. Они сразу сообразили, что речь идет о китайцах. И немного ошиблись. Тунгусы рассказывали о маньчжурах. Аборигены берегов Амура (а речь шла именно об этой реке) были их данниками.
В 1643–1645 гг. дворянин В. Д. Поярков первым из русских прошел по Амуру от устья Зеи (от нынешнего города Благовещенска) до Охотского моря и дал российское подданство местным народам – даурам, гилякам и др. Дело его продолжил Е. П. Хабаров. Начинал он в 1649 г. выше по течению Амура, а зимой 1651–1652 гг. уже в низовьях Амура, у Ачанского озера, его отряд впервые вступил в бой с маньчжурским войском.
