Чтобы встать на путь реалистического понимания случившегося, достаточно согласиться с великим князем Константином Павловичем, отметившим в письме к августейшему брату от 22 декабря 1825 г.: «…внимание мое остановилось на одном замечательном обстоятельстве, которое поразило мой ум: список арестованных содержит только имена лиц до того
Напомню, большинство исследователей отмечают тот факт, что по делу декабристов велись два следствия: публичное – о степени вины непосредственных участников восстания и секретное – об истинных тайных виновниках смуты. По результатам первого следствия состоялось показное, во многом театральное (эффектная гражданская казнь) наказание преступников. Частью задуманного императором спектакля стали ссылка и каторга в Сибири для основной части участников заговора (115 человек). Повешение пятерых осужденных выходит за рамки данного рассказа, но именно они были виновны в убийствах и подстрекательстве к убийствам и были схвачены с оружием в руках.
А вот по секретному следствию Николай I повелел уничтожить все собранные документы и свидетельства. Причины такого решения императора неизвестны. Мы можем о них только гадать. Скорее всего, зачинщики бунта (революции по американскому образцу) оказались столь могущественными, а корни заговора уходили столь основательно за рубеж, что Николай I предпочел пойти с ними на некий компромисс.
Декабристы на мельнице в Чите. Рисунок Н. П. Репина. 1830 г.
Общепризнано, что стимулом для выступления декабристов стали революция в Испании (1820 г.) и революции карбонариев в Сардинском королевстве (1821 г.) и Королевстве Обеих Сицилий (1821 г.). Но все эти революции были вдохновлены американской Декларацией прав независимости (1776 г.) и подверглись столь жестокой расправе, что движение декабристов и осуждение его участников видится детской забавой в сравнении с требованиями европейских революционеров и репрессиями против них.
Выдумки современников о муках арестантов-каторжников и разоблачения этих историй уже нашими современниками общеизвестны. Отмечу только, что декабристов целесообразно разделять на три группы. Во-первых, это фрондировавшие против петровских Романовых аристократы (среди декабристов таковых было немного, в народе их прозвали «царики») – именно они считаются в наши дни друзьями А. С. Пушкина, именно к ним было обращено преисполненное мрачной фантазии пушкинское «Во глубине сибирских руд…», в основном именно они оставили всевозможные воспоминания и именно о них более всего писали и ими восторгались советские кухонные диссиденты-интеллигенты[122]. Во-вторых, это были мелкопоместные или вконец обедневшие провинциальные дворянчики (таких среди декабристов было подавляющее большинство), они склонялись к карбонариям, в редких случаях к якобинству. В-третьих, и они были редким исключением, настоящие народные бунтовщики за правду и справедливость, прежде всего это дворяне М. С. Лунин и А. М. Булатов и единственный декабрист от народа, канцелярист из крестьян П. Ф. Выгодовский (Дунцов). Последние и пострадали более всех других.
Первых восьмерых аристократов отправили в Нерчинск (ныне Забайкальский край) на Благодатский рудник. Они единственные чуть более года слегка познали, что такое настоящая каторга. К работе в шахте (при пятичасовом рабочем дне) приступили в конце августа 1826 г., но уже 20 сентября 1827 г. их перевели в Читу, где всего собралось 70 осужденных и о каторге уже более никто не поминал. В 1830 г. их перевели на Петровский завод (ныне город Петровск-Забайкальский). Там никто из декабристов не работал, для выполнения положенной нормы нанимали местных, привычных к черному труду. На всех декабристов (71 человек) столичная родня ежегодно выслала около 400 тыс. рублей. Средняя годовая зарплата (включая обязательные подати) рабочего на сибирском заводе была менее 120 рублей.
