Разобраться в происходящем, а тем более ясно увидеть перспективы дальнейшего развития Украины, в то время было чрезвычайно трудно. Постепенно отношения М. С. Грушевского с более молодыми и радикально настроенными лидерами украинских социал-демократов Симоном Петлюрой и главой первого правительства УНР Владимиром Винниченко начали обостряться. Для усиления своего политического влияния Грушевский примкнул к партии украинских социалистов-революционеров (эсеров), стоявших на близкой его взглядам национально-демократической платформе. В Центральной Раде эсеры были самой многочисленной фракцией, но не имели авторитетного лидера, поэтому переход на свою сторону М. Грушевского горячо приветствовали. Вместе с тем вступление Михаила Сергеевича в партию эсеров лишало его статуса внепартийного общеукраинского лидера и еще более обострило личные отношения с руководителями других влиятельных политических группировок, в частности с лидером украинских социалистов-федералистов С. А. Ефремовым. Эти разногласия оказались столь сильными, что Владимир Винниченко вынужден был уйти в отставку, а новое, по преимуществу эсеровское правительство во главе с В. А. Голубовичем оказалось несостоятельным перед лицом надвигавшихся с востока большевистских войск.
В конечном счете Центральная Рада, еще осенью 1917 года имевшая воинские формирования, по численности и дисциплинированности превосходящие большевистские, теперь не смогла организовать эффективную оборону столицы. Когда красные войска вышли на рубеж Днепра и начали обстреливать город из многочисленных артиллерийских орудий, хранившихся на складах Левобережья, М. С. Грушевский вместе с другими руководителями УНР 25 января 1918 года выехал из Киева на Волынь. За несколько часов до взятия Киева красными немецкая и австрийская стороны, признав независимость УНР, согласились оказать ей помощь в борьбе с большевиками в обмен на поставки в следующем году продовольствия в заранее оговоренных размерах. Немцы обязались обеспечить нормальные условия для экономического и социально-политического восстановления страны. Затребованная ими плата за свое военное присутствие на территории Украины не была чрезмерной. Поэтому решение руководства Центральной Рады призвать на помощь немцев и сегодня можно оценивать как выход из кризисной ситуации, в которой Украинская народная республика оказалась в начале 1918 года.
М. С. Грушевский и другие лидеры УНР исторически несут ответственность не за призыв в Украину немцев и австрийцев в январе — феврале 1918 года (ничего лучшего придумать уже было невозможно), а за то, что, изначально имея все необходимое для отражения большевистской агрессии, отстранили от командования армией профессиональных военных, и в первую очередь генерала П. Скоропадского, а сами оказались неспособными организовать оборону страны.
В первых числах марта 1918 года Грушевский вместе с руководителями Центральной Рады и немецкими войсками вернулся в разоренный и деморализованный трехнедельным большевистским террором Киев. Дом самого Грушевского был сожжен: по нему прямой наводкой велась стрельба из наспех сооруженного бронепоезда, поскольку большевики были уверены, что хозяин укрывается в своем доме. Переживая падение и частичное (под немецким протекторатом) восстановление УНР как глубоко личную трагедию, Грушевский не вполне адекватно оценивал сложившуюся к весне 1918 года обстановку. Он не ощутил принципиального перелома в общественном сознании, произошедшего с момента падения самодержавия: разочарования в романтических, социалистических и националистических лозунгах умеренной части общественности.
Вокруг М. С. Грушевского, либерального и умеренного политика, постепенно образовывался вакуум. В период второго (двухмесячного) пребывания у власти, при фактической немецкой оккупации Украины, в марте — апреле 1918 года Центральная Рада во главе с ее председателем всеми силами стремилась продолжать прежний, неэффективный в социально-экономическом плане курс. В свою очередь немецкое командование быстро убедилось в том, что Центральная Рада не пользуется достаточным авторитетом в обществе и не имеет сил для управления страной, а главное — для обеспечения поставок в Германию и Австро-Венгрию определенных договором объемов сельхозпродуктов.
В то же время практически все слои общества отвернулись от Центральной Рады. Для собственников она была социалистической, посягнувшей на их имущество (землю, заводы и пр.); для левых радикалов и рабочего люда — мелкобуржуазной, не решившейся на воплощение революционной программы преобразований; для крестьян — пригласившей немцев, которые насаждали в селах свое военное правление и возвращали помещикам конфискованную у них собственность; для русскоязычного населения (для большинства горожан) — чересчур украинофильской, по крайней мере в своей риторике.
