Чтобы хоть как-то оправдаться в расходовании казенных средств, пришлось поднимать наиболее хорошо сохранившиеся суда или отдельные их детали, которые заново использовались в строительных работах. С еще большим масштабом подобное проделывалось и в Севастопольской бухте, где оказалось предостаточно затонувших кораблей более современных конструкций.
Рекламируя деятельность ЭПРОНА, ОГПУ развернуло настоящую пиар-кампанию, одним из продуктов которой и стала, как считается, знаменитая повесть Анатолия Рыбакова «Кортик». Затем к делу подключили академика Иосифа Орбели, и он с помощью коллег-историков начал разрабатывать новое научное направление – подводную археологию.
В общем, ЭПРОНу удалось сделать хорошую мину при плохой игре, затушевав тот факт, что сокровища, ради которых все затевалось, так и остались необнаруженными.
Потерпев неудачу, чекисты предложили попытать счастья японцам. Только за разрешение провести поиски водолазная фирма «Синкай когиоссио Лимитед» выплатило ОГПУ 110 000 рублей, что полностью перекрывало понесенные затраты.
Отрыв с помощью новейшей техники корпус парохода, японцы с удивлением обнаружили, что вся средняя часть (в которой вроде бы и должен был находиться груз) будто провалилась сквозь землю. Трудолюбивые азиаты начали поднимать со дна песок и просеивать его сквозь сито. Калоша, ржавый замок, ложка, две вилки и, наконец, – «эврика!» – золотой английский соверен 1821 года. Казалось, экспедиция приближалась к счастливому финалу, но за последующие два месяца было найдено всего лишь четыре такие же монеты. Легко догадаться, с каким чувством разочарования покидали японцы берега Крыма.
Как это часто бывает с большими кладами, судьба золота «Принца» осталась неясной. Последним, кто тщательно занимался этим вопросом, был знаменитый сатирик Михаил Зощенко. Вспомнив свою работу в угрозыске, он провел самое настоящее расследование. И вот что обнаружилось…
«Принц» был вовсе не единственным, а по крайней мере одним из четырех железных пароходов, затонувших во время балаклавского шторма. В общем, не факт, что итальянцы, ЭПРОН и японцы возились именно с тем кораблем, с которым следовало. Но самое главное, Зощенко задался вопросом: «А было ли вообще на судне золото?»
Официальные данные английского Адмиралтейства свидетельствовали: да, было. Деньги действительно предназначались для выплаты жалованья, но только это было обычное месячное жалованье без всяких премиальных. А следовательно, даже минимальная цифра из тех, которые назывались, – 200 000 фунтов – выглядела преувеличенной. Ориентировочно речь могла идти о вдвое, а то и вчетверо меньшей сумме.
Но, главное, в документах британского парламента Зощенко обнаружил показания интенданта Джона Уильяма Смита, из которых следовало, что деньги, предназначенные для выплат войскам, в количестве 60 000 фунтов он выгрузил в Стамбуле, решив переправить их в Крым со следующей оказией.
Какая муха укусила почтенного господина Смита, из этого отчета неясно, зато понятными становятся дальнейшие действия (а вернее, бездействие) его соотечественников. Трудно в самом деле предположить, что умеющие считать каждый пенни англичане допустили, чтобы корабль с золотом на борту целых пять дней болтался на рейде с одним якорем. Трудно понять, почему позже, когда пароход затонул, Адмиралтейство не предприняло никаких усилий по его поискам.
