– Спасибо тебе, дед Терентич. Мы никогда не забудем твоей доброты. Пусть земля будет тебе пухом, – прошептала Мария.
– Немцы, – указав на огни, сказал Отто. – Бежим! Нам нельзя останавливаться.
Увы, в этот день судьба отвернулась от героев. Силы были слишком неравны. Укрывшись за грудой дров в Карыжском лесу у Званного, они отчаянно отстреливались. Трассы вражеских пулеметов и автоматов прижимали их к земле. Пули свистели возле самых лиц. Прорезав очередью кусты огненной очередью, за которыми засели враги, автомат Адама замолк.
– Патронов больше нет, гранат – тоже, – сказал он, посмотрев на возлюбленную влажными от волнения глазами. – У меня осталось всего два патрона в пистолете. Ты понимаешь, для чего. Я обещал твоей матери, что ты никогда не попадешь в руки карателям… Прости меня! Я люблю тебя…
Именно здесь, на живописном берегу реки Сейм, в урочище Затон, двое влюбленных воссоединились. Их сердца, сродни извилистым рекам, слились в единое целое, унося с собой потаенные мечты и душевные переживания, хранимые в тайниках души.
Местные шептались, что, найдя тела партизан за грудой дров, фашисты еще долго бессмысленно пронзали штыками тело Отто и кричали что‑то по-немецки. Вероятнее всего, они мстили за неспособность постичь благородство человека, отказавшегося убивать во имя тоталитарной машины, жаждущей править через насилие. А быть может, они остались без своих «тридцати сребреников». Кто знает…
Сергей проснулся с ощущением нависшей угрозы. С трудом раскрыв глаза, он насторожился, с тревогой оглядывая предрассветное небо. «Может, мне померещилось? – подумалось ему. – Неудивительно. Вчера не было сил даже поужинать. Вернувшись с задания, я сразу завалился спать. Сколько у нас вчера было вылетов: пять или шесть? Хм… странно. Раньше помнил все до мелочей. А сейчас… бесконечные схватки с истребителями и бомбардировщиками немчуры, разведка и штурмовки по немецкой пехоте – все слилось в сплошную гудящую мясорубку… Интересно, Степаныч успел залатать самолет? Да-а… нас вчера изрядно потрепали, еле дотянули до аэродрома».
Летчик погрузился в воспоминания о первом дне в полку. Подполковник Степан Харитонович Марковцев, командир 233-го штурмового, лично встречал свежее пополнение.
Окинув прибывших цепким, изучающим взглядом, он про-изнес:
– Несколько дней назад наши войска начали решительный штурм Ржева. Немцы превратили город и подступы к нему в неприступный укрепрайон. Наш приказ – поддержать с воздуха наступление, помочь освободить город, взять железнодорожные станции Суджа и Черополино. Знаю, среди вас есть обстрелянные бойцы, рвущиеся в бой. Не так ли?
В строю заулыбались. Конечно, грезили о схватках с асами люфтваффе. Горячая кровь кипела, жаждала подвигов, жарких баталий.
– Отставить улыбки в строю, – нахмурился подполковник Марковцев. – Наш враг еще силен… Мы отстояли Сталинград, но пока еще не изгнали полностью врага с наших земель.
Командир медленно прошелся вдоль строя, сверля взглядом лица новобранцев.
– Вот скажите, товарищи летчики, а вы знаете, зачем вы здесь?
– Как – зачем? – удивился один из новобранцев. – Чтобы воевать с немцами.
– Воевать – и всё? – остановившись подле него, задал вопрос Марковцев.
– Ну… нет. Воевать и побеждать.
– Вот именно, товарищи! – согласился комполка. – Бить, драть и побеждать. Но не забывайте, против нас брошены лучшие стервятники люфтваффе. Они тоже хотят бить и побеждать. Наша задача – вырвать им жало и истребить это змеиное гнездо… А теперь берите планшеты, карандаши… и рисуйте.
Вновь прибывшие удивленно переглянулись. Они не вполне понимали намерения командира, тем не менее послушно извлекли бумагу и карандаши и устремили сосредоточенный взгляд на подполковника.
– А что рисовать-то?
– Что спрашиваешь? – проговорил командир. – Вражеские самолеты: хейнкели, юнкерсы, мессеры. Вы же все уже видели их, не так ли? Хотя бы на картинке. Некоторые из вас, я знаю, еще и сбивали, но большинство стреляло только по конусам. Вот так и давайте изобразите их силуэты на бумаге.
– Разрешите обратиться, товарищ командир, – сказал младший лейтенант Сергей Жигальцов.
– Разрешаю.
– А рисовать самолеты в разных ракурсах с обозначением сектора обстрела и с полным вооружением?
Подполковник прищурился, окинув взглядом удалого бойца с открытым лицом, смелым взглядом и слегка поджатыми губами. «Толковый малый, сразу уловил суть дела, – заметил комполка. – Надо приглядеться к нему».
– Все верно… Участвовали в боях?
– Так точно. Разрешите приступить?
– Разрешаю!
Через пару дней новобранцы уже хорошо освоили слабые места противника, что в будущем стало их спасением и помогло сохранить многие жизни.
Новички, в том числе Сергей Жигальцов, рвались в бой. Подполковнику нравилась горячность пилотов, и он всячески поддерживал их стремление «воздать по заслугам», отомстив за гибель родных, близких, товарищей, даже несмотря на ряд происшествий, случившихся с новичками в первую неделю, в одном из которых погиб самый юный пилот, совершив досадную ошибку.