– Прежде чем садиться за штурвал, – устроил командир серьезную головомойку инструктору и летчикам, – вы обязаны проверить все! Мелочей не бывает в авиации. Рассеянность недопустима. Пустяк в виде неправильной длины педали ног унес жизнь нашего товарища, не сумевшего полностью дать руль поворота на выходе, из-за чего самолет свалился в штопор.
Первый боевой полет после переподготовки Сергей запомнил на всю жизнь. Получив задание, сопроводить уходивший за линию фронта разведчик Пе‑2, самолеты устремились в небо. Однако вскоре летчик понял, что мотор истребителя барахлит. Сообщив об этом ведущему, младший лейтенант вернулся на аэродром. Его тут же окружили техники, механики и оружейники, в задачу которых входило готовить самолеты к боевым вылетам, осматривать их механизмы, проверять двигатель и заправлять самолет.
– Почему бросил товарищей? – набросились они на Сергея. – Струсил?
– Да у самолета мотор барахлит. Сами посмотрите! – попытался оправдаться Жигальцов.
– Не заливай! Машина в полном порядке… Эх, еще летчиком назывался… Степаныч, вот уж досталась тебе заячья душа. Говорил, что уже воевал. Даже самолеты сбил. Брехло! Небось, все время в укрытии лежал и трясся от страха?
На младшего лейтенанта, покрасневшего от обиды, было больно смотреть. Стоя в окружении осуждавших его здоровенных мужиков, столь далеких от поля битвы, он остро ощущал несправедливость.
– Да я правду говорю! Не верите, сами слетайте! А уж потом будете клеймить меня позором.
– Что здесь происходит? – услышали они строгий голос комполка.
Техники молча расступились, пропуская подполковника.
– Из-за чего такой шум?
– Товарищ командир, – доложил один из механиков, – да вот товарищ Жигальцов утверждает, что у него самолет неисправен. Что, мол, мотор не тянет. А такого не может быть. Я лично со Степанычем осматривал машину. Он может подтвердить. И все хорошо работало. Младший лейтенант, по всей видимости… из робкого десятка.
– Значит, хорошо работал, говоришь. Все верно, Семён?
– Так точно.
– А что вы можете сказать, товарищ Жигальцов? – обратился комполка к Сергею.
– Мотор барахлит, товарищ подполковник. С разрешения ведущего вернулся на аэродром, – отрапортовал тот, ощущая жгучую обиду.
– Ага, как же… Это мы еще узнаем у…
– Есть только одна возможность узнать, кто прав, а кто нет, – проговорил командир и быстро запрыгнул в кабину.
Подав команду «От винта!» и получив ответ, подполковник включил магнето и выключатель вибратора.
Спустя пятнадцать минут, совершив ряд маневров над аэродромом, самолет пошел на посадку.
– А мотор-то и впрямь не тянет, – вылезая из кабины, сказал комполка. – Плохая работа, Степаныч. Очень плохая. И машину чуть не потеряли, а вы сами знаете, что каждый самолет на счету, и боевого летчика затравили, хотя на его счету уже пара сбитых юнкерсов.
Затем он повернулся к покрасневшему как рак Семёну:
– А ты… зайди-ка ко мне. Поговорим.
Поговаривали тогда, что технику влепили серьезный выговор, после чего отправили в запасной полк. Как ни странно, но после этого случая между летчиком и механиком Степанычем завязалась крепкая дружба…
– Степаныч, вставай, немцы! – крикнул Сергей, вскакивая.
– Ох… я только лег, – проворчал пожилой мужчина, – всю ночь корпел над самолетом. А ты «вставай»… Откуда ты взял? Тихо же кругом.
– А ты прислушайся!.. Неужели ничего не слышишь?
Механик замолчал и напряг слух. Но ничего, кроме стрекота кузнечиков и птичьих трелей, он не уловил.
– Приснилось тебе все, Серёга, – отмахнулся он от него. – Вчера летал весь день, вот и подустал. Ложись… есть еще полчаса, чтоб собраться с силами.
– Да ты послушай! – не унимался летчик. – Юнкерсы летят. И их много. Надо поднимать народ, пока не поздно.
– Да откуда ты знаешь? Неужто в предсказатели подался?
– Ты опять не веришь? – укоризненно поглядев на друга, задал вопрос Сергей.
– Да, верю-верю… но странным все это кажется.
– У этих машин моторы работают с особым звоном и переливом, – просто объяснил летчик. – Не как у мессеров.
Механик собирался уже что‑то ответить, но в это мгновение над головами с рокотом пронесся самолет, за ним – второй, третий, извергая шквальный огонь. Подняв взгляд, Сергей заметил еще один юнкерс, стремительно приближавшийся к аэродрому. Не сводя взгляда с черной точки, медленно превращавшейся в силуэт грозного врага, летчик, сам того не осознавая, вжался в землю. Кто мог его осудить в эту минуту? Когда вокруг тебя рвутся снаряды, а песок вздымается под градом пулеметных очередей, трудно сохранить выдержку и не потерять хладнокровия. Любой человек, ведомый инстинктом самосохранения, хочет спрятаться, закрыть глаза и уши, лишь бы не слышать свинцового дождя и рвущихся снарядов. Но в голове Сергея зародилась другая мысль: «На взлет! Я обязан прикрыть наших! Иначе фрицы уничтожат нас всех».
– Степаныч, машина в порядке? – прокричал он. – Горючее и боекомплект полностью заправлены?
– А то как же… я ж говорю: полночи ковырялись.
– Хорошо.
Поглядев по сторонам, летчик вскочил на ноги.
– Куда ты? Серёга, ты с ума сошел? В укрытие! – заорал механик, размахивая руками.