И я нынче Стасик Белковский, а стану, допустим, – Тигран Рштуни. В честь великого царя Тиграна II, при котором Армения имела выход к Красному морю. На вершине Арарата был тогда наш флагманский ресторан «Ной», где подавали непорочное мясо супружеских пар. А ереванский «Арарат» выигрывал Кубок чемпионов УЕФА, никак не меньше. Я куда как помню те дни. Как мы порвали «Ювентус», когда Хорен Оганесян под занавес пробил Дино Дзоффа. Мы ещё не знали, что стартовое «з» в итальянском читается как «дз», и говорили запросто – «Зофф», а не «Дзофф». Понимание про Дзоффа пришло позже, когда загасили впервые турок в битве при Абукире. Но алчного вкуса победы это простоватое «з» не изменило отнюдь. То был финал. В Иерусалиме, на стадионе Гроба Господня. Там присутствовал и царь Ирод, почётный – по тем временам – президент УЕФА. Нейтрален он был и бесстрастен, как выпитый им же до дна христианский младенец, но всё же – я видел своими глазами – симпатизировал нам. Великим армянам. И на 88-й минуте, при мелочном текучем 0:0, когда казалось, что пенальти не избежать, – оганесяновый сухой лист. Прострелом пяткой через себя. И стадион – море пламени. Даже царь Ирод, скинув тиару или потеряв её во всплеске эмоционального напряжения, орал, как резаный праведник. 1:0! Мы их сделали. «Ювентус» хуев. Вот какие дни помнит армянская история.
Стоп. А стоит ли так переживать из-за Брейгеля? Как говорится, ищу рукавиц, а обе за поясом. Не сосредоточиться ли на армянском проекте? Миллион долларов США – ну, пусть полмиллиона, с учётом отката, – и безоблачная жизнь на следующие 12 лет. Почему 12? Не знаю, первое, что на ум пришло. Правда, армяне могут заставить бросить пить. Точнее, заставить не могут – у меня слишком крепкая воля. Меня нельзя принудить исполнять чужие решения, если я сам с ними сущностно не согласен. Но на компромисс пойду. Допустим: перейти с водки «Праздничная» на армянский коньяк. Например, «Ной». В честь ресторана на горе Арарат. И не меньше пяти звёзд. А поскольку как титульные армяне все под «Ноем» ходят, особливо в торжественные дни, то никто и не заметит разницы. В конце концов, еврей должен праздновать новообретённое армянство каждый день? Да и не столько благоприобретённое, сколько возвращённое в порядке кристальной исторической справедливости. Словно Крым – Российской Федерации. Когда водка «Праздничная» в сочетании с пивом «Балтика номер ноль» уже готовились исполнить во мне кровавый майдан и порушить основы телесной моей конституции, я провёл референдум. Жизненно главные органы – печень, почки и селезёнка – проголосовали за независимость. С последующим ходатайством о вхождении в Армению. Их поддержал спинной мозг. Головной – воздержался, но это по излишнему благоразумию. Он слишком печаловал о своём еврействе. А печаловать не следует – надо действовать. Если бы мы, армяне, слишком долго печаловали, у нас никогда не было бы возлюбленной империи Тиграна II, Кубка европейских (не путать с еврейскими) чемпионов и много ещё чего.
Нет-нет-нет.
Всё не так.
В моём рассуждении замечен существенный изъян.
Нельзя разбрасываться. Именно эта дурная склонность погубила меня как аналитика и поэта. Когда переходишь с анализа на поэзию, а потом дерзаешь обратно, но уже кругом тьма, и ни один ржавый фонарь не выведет тебя вспять, на подлётную траекторию. И кубарем рушишься под колёса снегоуборщика, как воспетый классиком Мопассаном усатый граф де Маржери.
Армянином стать никогда не поздно. Даже и в Новом году. Который, Бог даст, не последний.
А проект «Брейгель» обязательно довести до ума. И убедить человечество, что даже заблевавший «Самоубийство Саула» может пройти все ступени дворцовой стражи. И оказаться там, где по варварским законам политкорректности совершенно не положено ему быть.
Брейгель – first. Миллион / половина долларов от Ары Абрамяна (ненужное зачеркнуть) – second.
Что там Мушежек?
(Кстати, неплохой термин «мушежеложство». Не в плане уголовной ответственности. Её здесь нет. А в смысле: возлежать с Мушегом на ложе и рассуждать о теории относительности. Под графинчик правильного «Грей Гуза». Мушежек дешевле не под (д) аёт. А если запретят и «Грей Гуз» – тогда уже «Ной».)
– Стасик, а можешь сейчас срочно прийти в «Берёзку»? Тут разговор есть – на миллион долларов.
Я похолодел, как овальная рюмка перед наливом понятно чего. Они что – сами додумались про выармянивание еврея? Но я не могу до Брейгеля. Никак не могу. Это было бы предательством авторского идеала. Но и от миллиона же не откажешься на ровном месте. И от полумиллиона даже нет. Как быть? И что он всё гогочет? Я не умею изображать армянский акцент письменно, впрочем, не умею и устно. Но вы, читатель, из новейших поколений, умеющих миллионократно больше нас, стариков, изобразите акцент для себя таким, каким сможете уяснить и запомнить.
Догадка!
– «Берёзку» же закрыли, Мушежек.
Это даже не обращение. А междометие. Длинное и чёрное, из семи букв.
– Ну так точно, закрыли!
И чего смеяться, мой горный барашек?
