– Тогда приходи в «Маргариту». Дело серьёзное, без дураков тебе говорю. Прямо сейчас. Ты завтракал?
О, меня, должно быть, покормят. До «Маргариты» идти на 6 минут дольше. Завтрак в ней примитивный, без европейских изысков. Всякие скрэмблд еггз и овсяная каша с морозными ягодами. Замороженными ягодами, в смысле. Но немного горячее. Так-то я горячего не ем. Микроволновка моя сломалась лет пять назад. А если б и не сломалась? Не сырок же «Дружба» разогревать? Он растает, расплавится и засрёт всю печь, подаренную мне на день исторической победы России над Нидерландами. 3:1. В 2008 году, бандой неизвестных фанатов. Так и было. Прихожу домой – а под дверью картонный короб. С ручной совершенно надписью: «Стасику от банды неизвестных фанатов». Ну, я струхнул немного поначалу. Вдруг взрывчатка или ещё чего? А потом думаю: кому я, на хрен, нужен, взрывчатку переводить. А если и взорвусь – пиар-то совсем нехилый. Уж лучше, чем от водки и от простуд. Занёс домой. И там – микроволновая печь. «Филипс», голландская. В честь их желтоглазого поражения. У нидерландцев же глаза цвета тюльпанов, вестников разлуки. И у Питера Брейгеля-старшего были такие глаза. Иначе никто не отметил бы в нём нидерландца, а считали бы немцем или того похуже. Печка же «Филипс» была подержанная, поношенная, поюзаная, как говорят евреи на Брайтон-бич, но крепенькая. Служила мне всегда, пока я не забил на тёплое питание окончательно.
– Да, Мушежек. Ну раз ты вызываешь, точно понятно, что важно. Щас закончу колонку и через минут 10–12 буду. Нормально?
Да. Колонок мне не заказывали с тех пор, когда я просрочил дедлайн на похороны Нельсона Манделы. По пьяни просрочил, ясное дело. Соврал, что приняли меня менты, перепутав с исламистом Хоттабом ибн де Мортом, из-за 2 месяца нестриженой бороды (моей, не ибн де Морта, у него с бородой так и положено). Но мне уже никто не верил. А потом телефон перестал работать. И если б даже кто взалкал художественного слова прозорливого аналитика и будущего армянина, то не смог бы никогда сообщить последнему о первом. В смысле – аналитику о желании, а не армянину об аналитике. По трезвяку можно так запутаться, что и 72 гурии араратских вершин не распутают.
Я опрокинул соточку «Праздничной». Ведь нынче точно будут угощать. Стало быть, нет смысла экономить с утра. Прошло минут 12, а может 14. В конце концов, колонки бывают и протяжённее обыкновенных. Как будто Посейдон, пока мы там паслись, ебал вола, и больше ни бельмеса.
А вот уже и «Маргарита». Есть ли здесь ожидательный Мушег? Здоров ли он, спокоен ли он? Главное – чтобы не смотрел на мои ботинки. В крайнем случае скажу, что выбежал в домашних туфлях, чтобы ещё дольше не задерживать возлюбленного приятеля. Партнёра по дальнему мушежеложеству.
– Стасик, Стасик, я уже заждался. Садись быстрее. Вот уже графинчик, я взял нам по сто пятьдесят. «Грей Гуз» устроит?
Слава Богу. В такие минуты армянский акцент кажется совсем священнодейственным, как домашний моцарт протестантского собора.
– Можно, я выпью соточку сразу? А то перенапрягся я с этой колонкой. Надо снять напряг. И теперь же не утро уже, правда? Я встаю в шесть, а сейчас одиннадцать.
Как учил меня мой весенний друг нарколог Маршак, никак нельзя пить в первые шесть часов после пробуждения. Алкогольдегидрогеназа – такое слово я любил – до того не вырабатывается. Потому легко нажраться вусмерть за полчаса. Каких-нибудь. А когда её уже много выработается, часов через шесть и / или позже – тогда так просто не нажрёшься. Даже субстантивными дозами.
Куда-то делся нарколог Маршак, не звонит. Да, а как позвонит-то, если телефон не работает? Но всё равно – забил на меня болт. Безнадёжно всё. Безнадёга, а не надежда, умирает последней. Древние, как с ними часто бывает, солгали.
– Тебе можно всё, мой Стасик. Возьмёшь кашки с ягодами? Хорошо отводит. Ягоды свежие, я проверял. А о чём колонка?
– О том, как Пётр Алексеевич Порошенко поддаёт с утра. Ты же знаешь мои темы. Хе-хе. Простая политика, ничего больше. Помнишь Порошенко?
– Помню, конечно. Тот, что был с нами в казино в Днепропетровске. Он там на Украине щас бандит большой, нет?
– Он президент и хозяин всей Украины. Хорошо говорит по-английски. Потому хочет быть похожим на Черчилля. Помнишь Черчилля? Для этого поддаёт с утра.
– Ну, Стасик, за Черчилля так просто не сойдешь. Нужен мой живот или, по крайнему случаю, твой. А что / как он поддаёт?
– Перед завтраком – сотку виски. После – бутылку шампанского. Потом спит два часа в специальной барокамере. А дальше – идёт на войну. Чтобы прямо совсем как Черчилль. С двумя сигарами в каждых зубах. Колонка. Вот. Восемь тысяч знаков.
– Восемь тысяч долларов? Немало, да. Но ты всегда самый умный был. Я потому щас тебя и позвал. Ну, давай за тебя, дорогой. Мой.
У меня от 150-ти почти ничего не осталось. Но он же нальёт ещё. Он – приглашающая сторона. И потому, по нашему евроармянскому этикету, должен взять всю финансовую ответственность за проживание и питание. Проживание бравых дней и питание сумеречных душ. Дай Бог.
